Проклятая Черной Луной

А господин Кин продолжал сверлить взглядом спину императора Реншу. Тот ехал впереди, лениво переговариваясь с генералом-губернатором Джао, и то и дело посматривал по сторонам в поисках чего-то более увлекательного, чем россказни старого вояки.

«Ну вот зачем?» — устало подумал он.

— Поглядите, что это там? Неужто конюхи? — подал голос пожилой подслеповатый секретарь, ехавший в конце их небольшого эскорта. Все тут же остановились и принялись просматривать поле через поросль бамбука. Там два человека, со смехом и гиканьем, скакали через траву.

— Это женщины! — возмущённо воскликнул владелец жемчужного промысла. — Готов поклясться, это госпожа Мотоко. А с ней…

— Моя дочь, — прошептал господин Кин. Повернув голову, он заметил, что император, не отрываясь, наблюдает за девушками, пока они не спешились и не скрылись в высокой траве. Его тонкие губы изогнулись в улыбке.

Молодой император вернулся к разговору с генералом-губернатором. До Макото Кин долетели отзвуки: «Да, придворные астрологи до сих пор спорят о природе вероятного восстания.

Но нужно убедиться, что тут нет влияния сил извне. Если окажется, что наши враги пытаются разрушить империю изнутри…»

Господин Юн, услышав эти слова, помрачнел. Источник его историй иссяк.

***

— Где ты научилась так держаться верхом? — спросила Мотоко, отлепляя ото лба пропитавшиеся потом пряди.

— Мой отец в свое время служил в кавалерии. Но после битвы с кочевниками ему сломали ногу, и он вернулся домой. Конь упал вместе с ним. Но он все равно любит этих животных, — заговорила Яра.

Без тяжёлого пояса и тесного лифа, она словно опьянела от воздуха, и не могла полностью контролировать свою речь. — А ты…? То есть, Вы?

— Все в порядке. Меня научил мой отец. Кочевник. Его община заняла деревню, где я родилась, ещё до моего рождения. Потом Империя захватила деревню, а меня…

Она сжала челюсти, не позволяя словам вырваться наружу. Яра внимательно рассматривала ее лицо с зелёными пятнами солнца, пробивающегося сквозь густую траву. Мотоко оценивающе, с вызовом, глядела на Яру, ожидая реакции.

— Сколько тебе было?

— Тринадцать. Казалось бы, столько лет прошло… А Юна до сих пор осмеивают за то, что он связался с дочерью кочевника, — усмехнулась Мотоко, но вышло совсем невесело.

— И ты готова терпеть другую женщину в своем доме, лишь бы это прекратилось? — Яра придвинулась к ней.

Они сидели прямо на примятой траве, скрытые ото всех. Плечом к плечу, наблюдали за прыжками кузнечиков и причудливыми танцами стрекоз.