Пока ты не предашь меня

Вэнь-лаоши вздохнул и ткнул пальцем в случайных людей. Из толпы вышли двое парней, оба неловкие и медлительные. Когда ученики вокруг них расступились Ли Цзы заметила стоящую поодаль Ван Шен. Занятно, значит, они находятся на одной ступени обучения не смотря на разницу в возрасте.

Вышедшие парни хоть и казались на первый взгляд полными лопухами, в бою сумели раскрыться и показать свою силу. Их навыки не отличались изяществом, скорее наоборот — движения были простоватыми, а выпады мечами крепко механически заучены.

Будучи равными они оба получили примерно одинаковые легкие травмы и, испытывая неимоверное облегчение, отошли в сторону.

— Плохо, — учитель был недоволен и что-то черканул в оценочном листе, — следующие.

Ду Хуа тряслась, опасаясь за то, что её могут поставить против сильного адепта. Девушка не была хороша в бою, она имела крепкий ум и скорее годилась для бумажной работы, к тому же имела красивую каллиграфию и стройные мысли. Многие шутили, что она могла бы вознестись и стать вэньчан — богиней литературы.

— Ты, и… ты, — ещё одна случайная пара.

Ли Цзы уставилась на вышедшую в центр тренировочного поля Ван Шен. Та совсем не выказывала тревоги, а зря. Против неё поставили настоящего самодура, любимого сына главного советника. Он пакостливо ухмылялся, показательно перекидывая меч из одной руки в другую.

Непонятно как такое могло произойти, но Ван Шен оказалась безоружна. Не владела ли она вообще мечом или просто не знала, что нужно было придти по полной форме — не ясно.

Но факт оставался фактом — безоружная девушка против дурного на голову парня с мечом.

— Вэнь-лаоши, это как-то… несправедливо, — одна из учениц робко подала голос, скорее всего она боялась и для себя подобного исхода.

— В бою нет места справедливости, — обрубил роптания учитель и бросил короткое: — Начинайте.

И Шу Цай не стал стесняться! Много ума и силы не нужно чтобы навредить безоружной девушке, но он хотел не просто навредить. Он хотел загнать её в угол, заставить молить о пощаде.

Этот парень упивался чужой болью и часто делал гнусные вещи ради удовлетворения собственных желаний.

Оставляя на коже девушки небольшие порезы он игрался с ней, то отпуская, то снова припечатывая к земле острием меча, приставленным к горлу. Ван Шен следила за его игрой без интереса, ни разу не вскрикнула и не показала, что ей больно. Даже бегала она от него с явной ленцой, должно быть она прекрасно понимала, что это бесполезно.