Гроза над морем

А сейчас ты со своими матросами принимаешь мои условия, соглашаешься делить со мной обязанности капитана, возвращаешь карту, хотя мог бы этого и не делать...

– Знаешь что, Миллс, – Остин крепко ухватил его за воротник и чуть приподнял со стула. – Я не такой олух, как ты полагаешь. Мы все хотим жить и работать на себя, а пока что выходит так, что мы пашем, как рабы, на канцлера и этого маразматика графа. Тебя это устраивает? Меня – нет! Я не объединился с тобой, просто у нас временно общие интересы. И если представится случай, я закончу начатое!

– Если ты подговоришь своих людей к бунту, мы потеряем все, за что так долго боролись.

Мне не жаль свою жизнь, просто я хочу предупредить тебя: договор…

– К дьяволу договор, – Остин притянул Яниса за рубашку к себе так, что тот на мгновение задохнулся и нервно сглотнул. – К дьяволу деньги. Я хочу свободы. Сомневаюсь, что мы найдем что-то действительно стоящее. Четверть из нас пойдет на корм рыбам после первого же боя, еще четверть – сдохнет от цинги и лихорадки.

Третья четверть передерется за добычу, а последняя вернется и расскажет, как было хорошо. Главное – не виселица, Миллс. Я готов умереть с ножом в глотке, с ядом на губах или пойти ко дну, но, бездна и все ее демоны, только не позорная казнь!

Янис устало потер переносицу, когда его отпустили. Впрочем, это было неудивительно. Остин говорил все правильно, и хотя самому капитану-торговцу было не понять этого стремления к геройской смерти, честь – вот что было единственное, в чем он разделял взгляды корсара.

Предавший однажды предаст и дважды, но с другой стороны, если ко всем людям относиться заведомо с недоверием, то можно остаться в полном одиночестве. В конце концов, его согласие было подозрительно добровольным, между помощью Янису и смертью он выбрал первое, хотя искренне помогать явно не собирался. Капитан не раз впоследствии корил себя за сделанный выбор, но... пусть уж лучше так, чем в одиночку. Наладить отношения с пиратами он и не надеялся, и не собирался. Просто ради жизни и свободы люди готовы пойти на очень многое.

Экипажу галеона тоже не нравилось сложившееся положение, и люди в открытую высказывали свое недовольство, не бунтовали только потому, что Янис пошел на невероятные уступки, сильно повысил жалование, заплатив лорду-канцлеру из собственных сбережений, прощал матросам небольшие промахи, только за дисциплиной следил по-прежнему строго. Корсары чувствовали свободу, и это солдат и корабельных работников также не устраивало.