Гроза над морем

– Вы в порядке?

– Спасибо, – прошептала Марта, и голос ее предательски дрогнул. Теперь солнце не обжигало, а согревало ласковым теплом, но Марта чувствовала, как будто внутри у нее что-то замерзло – огромное, колючее и тяжелое, как айсберг, страшное чувство несправедливости и вины не позволяло ни улыбнуться, ни поблагодарить толком, ни порадоваться тому, что они оба живы и почти невредимы. Она понимала, что не вправе сетовать на судьбу и обижать недоверием тех, кто все это время был так добр к ней, но неизбежность навалилась вязкой давящей тяжестью.

Слезы заблестели в глазах, прочертили по грязной щеке дрожащую дорожку, и Мишель вдруг ласково взял Марту за плечи, прижал к себе.

– Испугались?

– Очень, – призналась она, всхлипнув. – И за вас тоже...

– Все, мира Марта. Все позади, – штурман отстранил девушку от себя и обнял ее голову ладонями. С самого первого дня их знакомства он все время кого-то ей напоминал, но она никак не могла понять, кого: спокойный, но твердый голос, пристальный взгляд глубоких карих глаз, складка между светлых выгоревших бровей, безоговорочная суровая уверенность.

Но сейчас было не до этого: несмотря на весь холод и рвущую сердце опустошенность внутри, она была ему благодарна, хоть и не совсем понимала этого отчаянного благородства, граничащего с безрассудством.

– Вы пожертвовали собой ради меня, – тихо проговорила она, глядя ему в глаза. – А потом вернулись, зная, что пострадали из-за меня и что это может случиться еще раз. Почему?

– Опишите любой цвет, ни с чем его не сравнивая, – неожиданно сказал лейтенант.

Марта изумленно захлопала ресницами, задумчиво нахмурилась… Ничего не приходило на ум. Как можно описать красный, не говоря об искряще-кислой вишне, о тонкой линии рассвета на горизонте, о крови на белоснежной батистовой рубашке, о сургучной печати на долгожданном письме? Что такое синий, если не безоблачное небо бесконечной высоты, живое, глубокое море, ласкающееся к бортам корабля и бросающее тучу брызг в лицо? Как рассказать о цвете тропических листьев, граненых изумрудов, шелковистой и пахучей травы на горном лугу, если не говорить об этих вещах?

– Невозможно, – растерялась Марта.

– Так же и чувства описать словами невозможно. Я не знаю, почему. Могу только сказать, зачем.

– Зачем?

– Чтобы он не сломал вам жизнь. Я узнал о вашей беде случайно, но не мог остаться в стороне, потому что знаю, что такое загубленное счастье, – коротко ответил Мишель. – Пойдемте. Наверное, за вас уже беспокоятся.