Гроза над морем

Только со временем проблема усугубилась, и он то и дело невольно морщился, старался поменьше двигать правой рукой и, наконец, согласился с отцом. Операция была недолгой, но довольно трудной: пуля задела связки под ключицей, и чтобы рабочая рука не утратила подвижность совсем, доктору пришлось очень постараться.

Мишель спал, измотанный болью и усталостью, но его тонкое красивое лицо было спокойным. Лунный свет серебрил длинные светлые волосы, одна рука свесилась вниз, и перстень с крохотным гранатом блеснул темной каплей крови.

Уолтер сидел в глубоком кресле с книгой, но ни строчки из написанного так и не уловил: слишком сильными оказались давно забытые и тщательно спрятанные в самую глубину сердца чувства радости, покоя, отцовской любви. Он смотрел на спящего штурмана и без труда узнавал в молодом лейтенанте того самого мальчишку, который в детстве грезил о парусниках, боях и сокровищах, дрался за внимание соседской девчонки, падал с забора и таскал абрикосы, примерял отцовский камзол и пытался играть на фортепиано с матерью в четыре руки. Даже маленький шрам на подбородке остался, не исчез за минувшие годы.

За окном звенели цикады и шуршала яблоня. Уолтер зевнул в кулак, снова попытался вернуться к чтению, но тут дверь тихо заскрипела, тусклый золотистый свет пролился из коридора, выхватывая из темноты загорелое лицо Марты и белое пятно ее новенькой рубашки. Даже теперь, когда работа на корабле, битва и долгий поход остались позади, она по-прежнему одевалась по-мужски, и ей были удивительно к лицу широкие рубашки, узкие бриджи, длинные камзолы и короткие жилеты с костяными пуговицами.

– Мейр Уолтер, – Марта неслышно проскользнула в комнату и остановилась в нерешительности, словно опасалась, что он ее прогонит. – Надеюсь, я не помешала… Я хочу извиниться.

Доктор недоуменно приподнял брови.

– Извиниться?

– Перед Мишелем и вами, – вздохнула она. – Я никогда не забуду, что он сделал, что он спас мою честь и жизнь, рискуя собой. Когда лорд Ингольв забрал меня, я так боялась, что Мишель погиб… Погиб из-за меня, понимаете? Я не смогла бы с этим жить, если бы…

– Тише, тише, – Уолтер отложил книгу на камин и, жестом подозвав Марту, отечески ласково положил руку ей на плечо.

– Не будем о грустном. Могло случиться все, что угодно, и… будь уверена, он бы так же себе не простил, если бы не успел помочь тебе.

Марта шмыгнула носом и нервно убрала за ухо волнистую прядь. От всех волнений она заметно похудела, осунулась, веснушки поблекли, на лице залегли тени.