Крест бессмертных

Или вервь, как обычно говорили в земле владимирской и суздальской. Хотя новомодное «деревня» звучало всё чаще.

- Теперь аж целых четыре, - сказал Ждан.

Алёша молчал.

Смотрел.

Предположение Акимки подтвердилось. Дальний крайний двор справа, за которым через полосу неширокой пашни опять начинался лес, сгорел.

Не тронутый огнём остался лишь амбар на отшибе. Изба, овин, курятник и всё остальное превратились в головёшки, от которых всё еще поднимался дымок, сносимый ветром в их сторону. Отсюда, с высокого правого берега, были видны и несколько людских фигурок, копошащихся на пожарище.

Рядом с ними, путаясь под ногами, бегала растерянная собака.

- Поехали, - сказал Алёша и тронул коня.

Солнце не успело совершить по небосклону сколько-нибудь заметный путь, когда они достигли деревни.

Правду сказал Милован. Пять дворов указывали на то, что вервь небедная. Обычно – два, а то и вовсе один. Много – три. Четыре-пять – редко. Считай по восемь-десять душ на двор, вот тебе уже и три десятка работных людей за вычетом тех, кто совсем немовля [1] или пешком под стол ходит.

Ну и стариков, понятно. Хотя тех, кто по старости лет уже работать не может и хозяйство вести, мало, не часто до такого возраста люди доживают.

Ладно, двадцать пять. Всё равно сила.

Миновали одну избу, вторую… Тишина, никого.

- Прячутся, что ли? – подал голос Милован. – Так мы, вроде, не страшные.

- Не льсти себе, - сказал Акимка.

- Ой-ой, - пренебрежительно сказал Милован и приосанился.

- Четверо верховых, с оружием, в каких-никаких доспехах, - рассудил Ждан.

– Страшные не страшные, а бережёного бог бережёт. Так что, может, и прячутся.

- Да ну, - возразил Акимка. – В поле все. Лето, страда.

- Едем на пожарище, - сказал Алёша. – Там разберёмся.

Подъехали.

Здесь, вблизи, особо сильно пахло горелым. Тын, огораживающий хозяйство, почти весь уцелел. Рядом с открытыми нараспашку воротами стояла, понурившись, низкорослая лошадёнка, впряжённая в телегу. На телегу были навалены какие-то узлы, берестяные короба и большой, местами почерневший от копоти, деревянный сундук.

Сверху на всём этом хозяйстве сидела девчушка лет пяти и бесстрашно взирала на всадников.

- Здравствуй, красавица, - поздоровался Алёша. –

- Здравствуйте, - уверенно сказала девчушка. – Вы русские, вас я не боюсь.

- Правильно, мы русские, не нужно нас бояться. Мы хорошие. Мамка, тятя, где?

- Там, - девчушка показала рукой за ворота, в которых появился худой высокий человек со встрёпанной бородой.