Крест бессмертных

Так, что ему было видно всё, а для того, чтобы разглядеть за ветвями и листвой его самого, нужно было подойти чуть ли не вплотную к вязу и при этом знать, куда смотреть.

Старик что-то крикнул, переложил посох из десницы в шуйцу, отвёл десницу назад.

Зрение Алёши обострилось. Луна луной, но видел он всё чётко, словно в не очень пасмурный день. Подобное с ним случалось и раньше в минуту полной сосредоточенности – тоньше становились слух и обоняние, зорче глаза. И не только это. Он двигался быстрее и успевал заметить то, на что в обычном состоянии вряд ли обратил бы внимание.

- Ты прирождённый лазутчик, Алёшка, - говорил ему по этому поводу Горазд. – Талант у тебя от бога. Редкий. Осталось только развить и будешь лучшим среди лучших. Но, гляди, не возгордись.

- Потому что гордыня – грех?

- Потому что гордые да заносчивые первыми гибнут. Им гордость разум застит, края видеть перестают.

Один из мужиков шагнул вперёд, вложил в ладонь старика нож. Одновременно с этим женщина, закутанная в тёмное, втолкнула на камень девочку, затем ловким движением уложила её на спину и тут же отступила.

Девочка осталась лежать на камне, безучастно повернув к луне бледное личико с широко распахнутыми глазами.

Старик вскарабкался на камень, опустился на колени перед девочкой. Тускло блеснуло лезвие ножа для колки свиней…

Пора!

Залихватский свист прорезал тишину ночи. Тут же с трёх кресал внизу посыпались искры, вспыхнул трут, а за ним и три, заранее приготовленных, хорошо просмоленных факела.

Мягко, словно рысь, Алёша спрыгнул с дерева.

Пять быстрых скользящих шагов, и вот он уже на виду у всех, под луной. Тетива натянута, наконечник стрелы целит в старика.

- Эй, ты! – крикнул. – Сивобородый! А ну бросил нож и отошёл от дитя! Быстро! И не вздумай дёрнуться. Моргнуть не успеешь – сдохнешь на месте!

Старик поднял голову, уставился на Алёшу. Затем его глаза метнулись к краям поляны, откуда, словно сами по себе, выплыли три факела, воткнулись в землю, а затем три неясных силуэта с луками в руках заслонили от старика их пляшущий свет.

- Бросай нож! – снова крикнул Алёша. – Считаю до трёх. Раз, два…

Пропела тетива. Стрела неуловимой тенью скользнула сквозь лунный свет и вонзилась в плечо одного из мужиков, который сделал попытку сдвинуться в сторону и одновременно приблизиться к Алёше.

- А! – заорал язвлёный, хватаясь за плечо и выпуская рогатину. – Сука!

- Ага, - удовлетворённо заметил Алёша, быстро доставая вторую стрелу и накладывая её на тетиву.