Крест бессмертных

Четыре, пять, шесть…

В последнее мгновение Алёша что-то почувствовал, услышал, но обернуться уже не успел. Только втянул голову в плечи и покрепче прижал к себе девочку, защищая её своим телом.

Отточенный до бритвенной остроты нож, направленный точной и сильной в своём безумии рукой, вошёл ему под левую лопатку.

Нестерпимая боль затопила Алёшу, расходясь мгновенной волной со спины по всему телу.

- Что… это… - прошептал он одними губами и, теряя сознание, повалился на бок.

Илья проснулся.

Полежал, глядя в темноту.

Затем откинул старый овчинный полушубок, сел на лавке. Нащупал на столе кресало и огниво, высек огонь, затеплил свечу. Уютный неяркий свет разлился по столу, перепрыгнул на пол, кое-как добрался до стен и окончательно утратил силы в углу за печью.

Что меня разбудило? Словно толкнуло изнутри. Так умеют толкаться коты, когда хотят добиться от человека своего. Знакомое чувство. Но всякий раз означает разное.

Кстати, где кот?

А, я же его выпустил, когда стемнело. Ну ладно, пусть гуляет, дело молодое.

Кот Ильи носил двойное имя Тристан-Трифон. Весьма необычное для обычного русского кота серой в полоску масти. Хотя почему обычного? Кот, по мнению Ильи, был весьма и весьма необычный, отличаясь от собратьев великим умом, сообразительностью и внутренним благородством. Меньше года назад, когда он попал к Илье двухмесячным котёнком, тот читал рукописную книгу на латыни, пополнившую недавно библиотеку князя Константина Всеволодовича. Книгу из Великого Новгорода привёз знакомый купец Ефим Кутила, поставщик княжьего двора.

Ефим приобрёл её у иноземных купцов на Готском дворе и вместе с другими товарами доставил в Ростов.

Написана книга была латинскими стихами и повествовала о страстной любви благородного рыцаря Тристана к чужой жене по имени Изольда. Последняя отвечала Тристану взаимностью.

Сама история не произвела на Илью особого впечатления, в своей долгой жизни он встречался с той или иной её версией не раз. Но имя Тристан ему понравилось. Поэтому, когда серый полосатый кошачий детёныш, налакавшись молока из глиняной плошки, впервые запрыгнул ему на колени, умылся и тут же уснул, чувствуя себя в полной безопасности, Илья погладил его и сказал:

- Будешь Тристаном.

Нравится имя?

Новоявленный Тристан шевельнул тощим хвостом и дёрнул ухом, показывая, что он, в общем, не против, но если бы хозяин подумал ещё чуток, то он был бы ему благодарен.

- Ладно, - подумал Илья. – Тристан – для особо торжественных случаев.