Крест бессмертных

- А то, - сказал Илья, по-молодому, одним слитным движением, садясь на коня. – Поехали!

Парнишку уложили в отдельных покоях, рядом с библиотекой. В свете десятка свечей Илья разглядел неподвижное тело на широкой лежанке и переминавшихся с ноги на ногу трёх совсем молодых оружных людей, почти мальчишек, по всему видать товарищей Поповича. Здесь же был и князь Константин Всеволодович. Сидел на стуле у окна, сложив руки на груди, нетерпеливо постукивал носком сапога по доскам пола. Увидел Илью – поднялся, сделал два шага навстречу.

- Доброй ночи, князь, - поклонился Илья.

- Оставь, - поморщился тот. – Ничего доброго в ней нет. Пока. Не дашь умереть этому мальчишке, - будет, - он кивнул в сторону лавки.

- С чего такая забота, позволь узнать?

Это был дерзкий вопрос, но Илья знал, что может его задать.

- Позволяю. Он с товарищами своими двоих наших ростовских детей спас, кои пропали два дня тому. В жертву их хотели принести.

- Кто?

- Ёлс. Колдун мерянский, жрец языческий, из Воржи. Мы давно подозревали за ним чёрные дела, доказать не могли.

Попович доказал. Ёлса убил. И не только его. Но сам… Пусть останется живой, этот парень мне нужен. Буду должен, - князь покосился на кота, устроившегося на шее Ильи.

Князь просит. Более того, готов оказаться в долгу. Значит, парнишка сделал то, за что я чуть было сам не взялся, рискуя выйти из образа тихого книжного человека и тайного лекаря. Вовремя этот Алёшка Попович появился, вовремя. Интересно, чьи они - спасённые дети… Стоп, да я же знаю.

Пропавшие девочка Злата и мальчик, не помню, как зовут, дочь и сын Варвары, вдовы боярина Кучмы. По слухам, князь особо благоволил к ней и детям после гибели Кучмы зимой прошлого года в Черниговской земле. Заботился. Даже с женой Марией имел серьёзный и неприятный разговор на эту тему. И не один.

- Сделаю, что смогу, - сказал Илья. – Прикажи, князь, воды горячей кипячёной, чистого полотна и свечей побольше. Этих мало.

Он сел на лежанку, приложил пальцы к горлу Поповича. Закрыл глаза, привычно сосредотачиваясь.

Кот едва слышно мяукнул, спрыгнул с плеч, перетёк одним движением на другую сторону лавки, ткнулся носом в щёку парнишки. Лизнул раз, другой, третий. Улёгся тут же, мурлыча.

- Лечи, лечи его, Триша, - тихонько сказал Илья. - Ты лечи, и я помогу.

Сердцебиение было слабое, едва уловимое. Но оно было. Это внушало надежду. Теперь внутренним тайным взором он видел рану. Нож достал до сердца, задел его. Отсюда и большая потеря крови.