Крест бессмертных

– Да и обе Софии - что киевская, что новгородская не из леса рублены.

Мастера усмехались, качали головами, переглядывались. Однако смеяться откровенно над княжьим дружинником не решались – объясняли.

- Храмы владимирские да суздальские из чего построены? Из белого камня известняка. Для дорог он не гож. Опять же, дорого. Святая София киевская – тоже из камня известняка с плинфой [1], слоями. Предлагаешь плинфой дороги мостить? Все леса на обжиг изведёшь, не из чего будет избу сложить. Понял, нет? Думай, дружинник, думай.

Головой думать – не саблей махать.

Он и думал. И если б только об этом… По всему выходило, что все беды Руси – от княжьих междоусобиц. Не будь их, совсем другая жизнь могла бы начаться. Он и раньше это знал, но теперь, повзрослев и послужив разным князьям на ближних и дальних заставах; пособирав дань; помахав саблей в сшибках с половцами и такими же русичами как и сам; поглядев, как и чем живут люди на Руси – от простого раба и холопа до боярина и князя – понял окончательно.

Понял и другое.

Даже если бы судьба каким-то чудесным образом посадила его на самый могучий княжеский стол – хоть в том же Киеве, Владимире или Великом Новгороде, не смог бы он объединить Русь. И не потому, что силы воинской не хватит, казны, мудрости, хитрости или умении договариваться с другими. Время – вот что главное. Не пришло ещё время. А когда придёт, один Бог знает. Значит, что? Правильно. Делай, что должен и будь, что будет. Лучшего ещё никто не придумал.

Свистнула поблизости синица, ей ответила другая.

Впереди и справа, с вершины могучей ели, вспорхнула вечная балаболка и переполошница – сорока: перелетела, руля длинным хвостом, на другую сторону дороги, уселась на такую же ель, коротко прокашляла что-то недовольное.

Алёша придержал лошадь (Акимка, хоть и казался дремлющим, тут же последовал его примеру и поднял голову) огляделся, прислушался, втянул ноздрями холодный воздух. Всё тихо, опасности нет.

- Синицы весну кличут, - сказал Акимка.

- А сорока нас заметила и всполошилась, дурёха.

- Бережёного бог бережёт, - сказал Алёша. – Или я уже, как эта сорока стал? - он кивнул в сторону птицы. – Как думаешь?

- Думаю, отдохнуть тебе надо, - ответил Акимка. – Баня, мёд, бабёнка горячая, сон. Всё как рукой снимет. Мне тоже лишним не будет, кстати.

- Годное предложение, - кивнул Алёша. – Принимается.

Тронули коней. Акимка опустил голову на грудь, задрёмывая. Память Алёши снова унесла его в пошлое.