Кровные оковы

И за ересь.

Мужчины за решёткой напряглись. Кто-то ахнул, кто-то заворчал. Юноша ускорился, насколько хватало сил в онемевшей и опухшей ноге. В камере один из караульных всё стоял около пленного, потирая уставшее плечо, а двое других разматывали цепи на валах дыбы.

– Сказал что-нибудь? – почти участливо спросил Лоренц, подойдя к стене. Пленный поднял голову и плюнул ему на рубаху. Юноша застыл.

– Хорошо, – так же мягко сказал он. – Я понял. Будьте добры, – повернулся он к стражнику, – снимите с него штаны и рубаху, и продолжайте дело.

Как только всё будет готово, – он кивнул в угол, – сможете отдохнуть.

– Нет, – прохрипел мужик, пытаясь увернуться от руки, вспарывающей ткань, – пожалуйста, не надо…

Лоренц чуть улыбнулся.

– Если позор развяжет тебе язык быстрее ударов, так тебе же будет легче. Если и это не поможет, то… – он осёкся. На иссечённой груди пленника краснели старые плохо зажившие шрамы, складывающиеся в такую знакомую звезду. Жан опустил взгляд.

– Кажется, нам надо тебя разговорить как можно скорее, – прошептал Сиятельство, не отводя глаз от вырезанных на коже символов.

Патрульные хмуро кивнули и подняли ключи.

Смотреть на то, как тело привязывают к валам дыбы, не было никаких душевных сил. Мужчина вяло сопротивлялся, пытался пинаться коленом и кусать караульных за пальцы, но добился лишь того, чтоб его держали сразу со всех сторон. Когда один из стражей осторожно тронул Лоренца за плечо, тот повернулся.

– Давай снова поговорим, Жан, – он присел на стоящий рядом кривой табурет.

– Почему ты напал на того хромого калеку? – юноша кивнул стоящему в изголовье караульному, и тот потянул ручку вала. Раздался тихий вязкий треск. Мужик захрипел, еле сдерживаясь от болезненного крика.

– Не скажешь? – Лоренц тихо вздохнул и отвёл глаза. Не так, не так он представлял себе власть! Правитель должен судить людей по справедливости и помогать слабым, а не наблюдать с усталым лицом за пытками. Жан заскулил; раздался скрип, и он вскрикнул. Лоренц кивнул стражнику, и тот ослабил цепи.

– Он… он следил за мной, – прохрипел мужик в попытках отдышаться. – Ходил по пятам. Я боялся, что он опасен.

Сиятельство покачал головой.

– Бессонный и обессиленный человек на костылях? Опасен такому здоровяку, как ты? Не смеши меня. Будьте так добры…

Снова скрип валов, стук шестерней и звон цепи. Снова громкое хриплое дыхание и сдавленный крик.

– Хватит, прошу вас! – Жан заметался, по щекам его текли слёзы. – Пожалуйста, пожалуйста!..