Кровные оковы

А я же и пряжку его оставил в склепе, грустно подумал Лоренц; что ещё может мне напоминать о нём? Хотя что может подсказывать о событиях в Терновке лучше, чем шрам через всю щёку?.. он снова коснулся раны пальцами. На него, верно, будут смотреть теперь с хоть каким-то уважением в армии, и вряд ли назовут ребёнком или калекой. А Катарина… а что Катарина? Здесь — моя семья и мой дом. Здесь меня ждут. Он счастливо улыбнулся, погладив кобылу по шее. Задумался на мгновенье, остановился, стащил с рукава уже порядком потрёпанную повязку с вепрем и повязал её на столбе у ворот.

– Будет вам голова… – пробормотал Лоренц, пришпорив лошадь. – И вы не представляете, насколько счастливым будет её правление.

Впереди, на месте знаменосца, ехал Иржи. Чем он теперь будет заниматься в лагере? Отпускать его в город не хотелось; приставить, быть может, к шатру охраной? Да нет, его же засмеют… следом ехала лошадка с телегой, накрытой сероватым льном. Позади Лоренца ехала ещё одна повозка, на которой сидели трое мужчин.

Говорить не хотелось. Ким попытался было завязать беседу, но сам же первый и умолк. Сердце было не на месте. Мыслями Лоренц остался позади за оградой, где в знахарском доме лежал в беспамятстве Эрик, где заточили под стражу Анну, где всё ещё, верно, висело неснятое тело Юлека. Где в склепе в маленьком гробу с парчовым покрывалом лежал бедный Фрол с проломленными рёбрами. Что мне делать, как поступить, ответь мне, прошу, молил мысленно Лоренц; нет, нет здесь верного ответа, и, каким бы ни стал выбор, он всё равно будет ошибочным.

Чем дольше он думал о последних днях в деревне, чем чаще представлял вышитое покрывало и синюшный язык, тем больше терзали его глупые мысли. Родная кровь важна. Эберт не виновен в своём рождении. Если кто и повинен, так это батюшка. Но ведь и Фрол думал так же; и к чему это привело? Вам, первому и законному сыну, легко это говорить… Эберта не воспитывали, как преемника. Он знает своё место. Следующая наследница — Анна-Мария. Но ведь и Юлек знал… сложно, как же сложно! Пожалуйста, дай мне хоть одну подсказку; я пойму, всё пойму! Лоренц коснулся лба пальцами и закрыл глаза. Сколько времени пройдёт прежде, чем он вернётся домой? Сколько ещё дней размышлений у него есть? Дождаться весны, сторговаться за мост, перейти на ту сторону… верно, за это время всё можно будет понять. Он открыл глаза. Начало смеркаться. Впереди замаячило знакомое кольцо телег.

– Почти доехали… – прошептал Лоренц.