Кровные оковы

Но не с сёстрами же разговаривать на эти темы! Оруженосец был уже семейным человеком, и мог бы подсказать что-то по таким непонятным ещё вопросам. – Напомните, по какому поводу сборы? Я занимался делами командования, и тонкости политики пропустил за делами.

– О, как же вы так, – ухмыльнулся Лоренц. – Фратейцы опять расшалились. Перешли реку и встали по нашу сторону. Королевский двор Маатании утверждает, что не давал Кеофии разрешения на пересечение моста, но, кажется, кому-то просто заплатили чуть больше обычного…

Олаф устало вздохнул.

– Видимо, два года назад недостаточно глубоко их в степь загнали. Что послужило поводом на этот раз?

– Продажа порченого зерна, – тихо отозвался Лоренц. – Они отправили его в дома присмотра – знаете, наверное, что такое? Дворы, где растят детей-сирот. Многие отравились, часть воспитанников умерла. Вот только беда в том, что наши люди занемогли от того точно так же. Они не знали, что с хлебом что-то не так, пока не начали болеть сами.

– Их можно понять, – мягко заметил оруженосец, – дети для них священны.

Лоренц покачал головой.

– Мы тоже пострадали. Но почему-то не пошли сечь крестьян, которые не уследили за своими полями. Вернее, пошли, – он вздохнул, – но увидали в их домах те же беды. В этом не было злого умысла, человеческого, по крайней мере, – он коснулся пальцами переносицы. – Теперь на границе стоят воины Фратании. А в окрестных городках и деревнях начали находить убитых и искалеченных.

– И князь Фернетт решил дать им бой на наших землях, наскоро собрав людей с окраин, – не вопросительно, а как-то расстроенно и уверенно закончил Олаф. – И что вы чувствуете? Кроме опасений за управу, разумеется?

Лоренц, помедлив, отвёл глаза. Признаваться в трусости не хотелось. Вепрь – животное могучее и храброе. Будет ли он иметь право дальше ехать под своими знамёнами, если признает, что пальцы его дрожат со вчерашней ночи?

– Это должно было когда-то случиться, – наконец выдавил он, – но мне жаль, что первым военным опытом станет масштабное столкновение, а не шайка смуглокожих лазутчиков.

Отряд уже давно пересёк ворота, и теперь шёл по желтоватым осенним мокрым степям. Стены города остались позади, хоть шум улиц всё ещё был слышен. За всадниками шли пехотинцы, после них – обозы с едой.