Кровные оковы

Быть может, Олафа тоже следовало отнести ей, а не в храм? Надо будет подать монахам, чтоб они помолились вместе с ним. Интересно, рассеянно подумал он, поправив простынь на мертвеце, где оказался его оруженосец после смерти? Будет ли он читать лекции неродившимся наследникам, или станет тренировать безвременно погибших, или отправится в бой рядом с теми, с кем и раньше делил шатёр и кусок хлеба? Верно, с Лавром они уже встретились, и пытаются дать Лоренцу посильные подсказки. Ведь всё это было неспроста. Записка, медальон, пустая колба со следом какой-то жидкости на стенках, обломок костыля, изрезанные ноги и удар ножом…

Лоренц замер.

А где нож?

Он бросился рыться в куче одежды, но ничего, кроме вышитой ткани и полосок кожи сандалий, там не было. Потерялся по пути? Но ведь и на тропе не было больше оружия, кроме меча Олафа. Выбросил вперёд? Или нож остался в теле? Нет, монахи сказали б… Какой же дурень!

– Эй, лекарь, – властно велел Лоренц, положив руку на плечо какому-то мальчишке, задержавшемуся около тех же шкафов.

– Проследи, чтоб никто не снимал простынь, пока госпожа Марта не вернётся. Если она прибудет раньше меня – передай, что у Его Сиятельства для неё важная работа при храме.

Паренёк ошалело кивнул. Лоренц, медленно выдохнув, чтоб унять дрожь в пальцах, перехватил привычным уже движением трость и поковылял к выходу из дома. С каждым днём у него получалось ходить всё быстрей и быстрей; хотя, конечно, со здоровым мужчиной он скоростью помериться не мог. Нога всё ещё болела при каждом шаге.

Хорошо, что на плече и шее ранения были не такими глубокими… он коснулся розового следа от клинка на щеке. Как теперь на него будет смотреть его любимая? Катарина, конечно, улыбнётся и скажет, что он по-прежнему красив и благороден; а шрам – след тяжёлого боя, и теперь она будет гордиться им ещё больше. А Аннет, которая могла ответить ему честно и искренне, без этого напускного дворянского лицемерия? Она, верно, захохочет и велит ему пойти прочь с её двора. Её уже должны были выдать замуж. Он обо всём распорядился. Но неужели это значит, что они больше никогда не свидятся одни?..

На улицах было неожиданно многолюдно. В сторону управы шла целая толпа народу. Со многими Лоренц знакомился вчера: и Августина, и Алек, и Юс, и бортник с семьёй, и старший конюший. Навстречу прошла Марта; встречные ей чуть кланялись, что-то спрашивали, а она в ответ качала головой.

– Не успела? – тихо спросил Сиятельство. Та вновь покачала головой и коснулась переносицы.