Посмертник

Снял – потемневший от долгого ношения деревянный кружок, осторожно разделил надвое, словно так и надо было, и протянул Порошину ту половинку, что была со шнурком.

-Вот… берите… ежели что, защитит вас, да и я знать буду, что с вами, Иван Григорьич…

Порошин схватил протянутый оберег, глянул мельком – на нём была вырезана половинка колеса о восьми спицах, бегущего по солнечному ходу. Древний символ, очень древний, но что он обозначает, маг накрепко забыл – подобной магией, наверно, только в самых глухих деревнях пользовались, кому теперь это надо!

-Держись, - повторил он.

И задыхаясь, захлёбываясь морозным воздухом, помчался по узкой улочке, по которой уже ходил вчера – скорее, скорее, пока немцы ещё далеко. Нужно было спасать противотанковую батарею – единственную батарею оборонявшего Всеславль полка. Сокровище.

Он не успел совсем немного. Залп немецкой артиллерии накрыл батарею – с обочины шоссе, где из-под снега торчали ветки каких-то мелких кустов, взметнулся к небу столб рыже-чёрного огня.

Земля под ногами ощутимо вздрогнула, уши заложило на миг от грохота. Порошин упал в снег, переждал – но немцы больше не стреляли. Прямое шоссе уходило перед ним в даль, зажатое с обеих сторон березняками, и с дальнего его конца ветер доносил тяжёлый рокот моторов. Что-то тёмное двигалось к городу оттуда – пока не разобрать, но уже скоро, скоро можно будет разглядеть во всех деталях раскрашенные серо-белыми зигзагами камуфляжа танки с ненавистными крестами на башнях.

Немцы шли на Всеславль.

Порошин вначале ползком, потом бегом, пригибаясь, добрался до воронки. Поискал живых среди искорёженных пушек и разбитых в щепу снарядных ящиков. Не нашёл, расчёт весь погиб на месте.

«А ведь они сейчас встанут и пойдут в штаб», - похолодев, подумал он, глядя в обезображенное осколками лицо мёртвого артиллериста. Он не знал этого сержанта – наверно, тот прибыл в полк совсем недавно… и вот уже погиб.

Война…

Мертвецы встанут и пойдут в город, но вперёд них во Всеславль войдут вражеские танки.

Порошин выругался, развернулся и бросился бежать обратно. Время, время, почему тебя вечно так не хватает?.. Не успеть уже ни церковь с её аномальной точкой убрать, ни оборонку подновить. Всё. Враг на пороге.

«Не сдадимся», - вдруг зло подумал Порошин, останавливаясь посреди зажатого меж старых деревянных заборов переулка, чтобы отдышаться. Его затопила ярость – ледяная, обжигающая, хлынувшая откуда-то из-под сердца.