Посмертник

Ему, Порошину, придётся сделать небывалое – придать им на время подобие жизни, чтобы - как и хотел рядовой Васькин – явился бы на помощь защитникам новый отряд. Засадный полк с того света.

-Тебя же для этого сделали, да? – бормотал Порошин, чертя на полу символьный круг осколком штукатурки – за неимением магического мелка, и зашмыгивая текущую из носа кровь. – Ты же для этого тут… если живых не останется, пусть мёртвые идут… не сдаваться…

Он уже сам плохо понимал, что бормочет. Его вела одна цель, одна мысль, а всё остальное сделалось неважным.

Там, внизу, погибал сейчас его полк, но нельзя, нельзя было об этом думать, покуда не сделано главное дело! Потому что если он не успеет… не сможет… полк поляжет весь, до последнего бойца, и немцы займут Всеславль.

-Не сдадимся… пусть подавятся… гады фашистские…

Он смутно понимал, что, если б в артефакте была сконцентрирована не посмертная магия, а чистая, лишённая индивидуальности, пропущенная через множество фильтров сила, у него ничего бы не вышло.

И как он сразу не додумался, для чего здесь собираются отлетающие души? Конечно, для того, чтобы мёртвых в последний бой подымать!

Какое счастье, что не успели эту церковь снести…

Порошин закончил круг и пару мгновений постоял над ним, пошатываясь. В глазах мутилось, в голове неприятно звенело – точно множество голосов разом шептали что-то, то громче, то тише. Затем он непослушными пальцами расстегнул шинель и снял с шеи васькинский оберег – половинку сильно потёртого деревянного кружка с вечно бегущим по нему колесом о восьми спицах.

Древний символ, старая магия, котрую Порошин не очень понимал, но которая сейчас нужна была только для правильного контакта: эта половинка оберега связана с той, что у Васькина, Васькин связан с Анчуткиным и своими домовиками, домовики – с восставшими мёртвыми… Сила пойдёт туда, куда нужно, главное – сдерживать поток. Положил оберег в центр круга, где сходились линии будущих распределённых потоков, и…

С носа сорвалась капля крови и попала не куда-нибудь, а именно на деревянный полукруг.

Порошин даже выругаться не успел.

Сила толкнула его в грудь, опрокинула – он отлетел и ударился плечом о ближайшую сельскохозяйственную железяку. Сила, невидимая, мощная, мгновенно заполнила символьный круг, взвихрив мелкую пыль и мусор, растеклась по направляющим – церковь дрогнула, пол под Порошиным заходил ходуном. Маг лежал, задыхаясь – воздух, пронизанный магией, казалось, не желал вливаться в лёгкие.