Посмертник

Ему не улыбалось лезть на кладбище на ночь глядя, но не столько потому, что это было опасно, сколько от того, что Порошин предпочитал не иметь дел с мертвецами – слишком уж непредсказуемы были последствия. Ладно бы, все вылезающие из могил были бы неразумными, опасными, держащимися лишь силой магии мёртвыми телами! Тогда спутывающее заклятие и взвод огнемётчиков в помощь – и нет проблемы, хоть и жутко жечь тех, кто ещё сутки назад с тобой в одном окопе сидел. Ну да, тут надо помнить, что это пустые, лишённые души оболочки – и больше ничего… А вот если и впрямь это вернувшиеся с того света люди, свои же бойцы? Как тогда с ними поступить? Тоже пожечь, на всякий случай? Случился у Порошина полгода назад подобный боевой опыт – и хорошо, что в тот раз всё обошлось.

Правда, он по сей день не мог понять, как и почему обошлось, и вообще отчего всё случилось. А на войне лучше бы понимать, что вокруг происходит, магу - так особенно. От этого исход боя зависит – не только текущего, но и будущего, и жизнь – не только твоя собственная…

Маг собрал своё добро – рамку, блокнот, карту и визор, особо обработанное стекло в серебряной оправе – в тяжёлую рабочую сумку, и вслед за связным вышел из хаты.

Вечерело. За склонами курганов садилось розовое, умытое майским дождём солнце. Наступление к вечеру выдохлось, бой затих, канонада отодвинулась куда-то к северо-западу. Пугливо брехали по дворам псы, шелестели под степным ветром осокори – и казалось, что сама война отступила, уснула, и не потребует сегодня уже ни жертв, ни сил.

Деревенское кладбище – маленькое, старое, утыканное разнокалиберными крестами – лежало в глубине распадка, под старыми, перекрученными непогодой вязами. Ограды у него не было. На краю, там, где вязовая роща переходила в поросший кустарником пологий склон над ручьём, выделялся прямоугольник свежей могилы. Хотя не такая уж она и свежая, подумал Порошин, наверно, времён осеннего нашего отступления. Вон и трава на ней выросла - правда, куда хуже, чем в округе.

А между могил, хорошо видимые в лёгких сумерках, и впрямь плавали голубоватые огоньки. Бродячие огни, верный призрак аномальной посмертной активности. Порошин втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Ох, как он не хотел лезть в эти малоизученные, почти потусторонние области! Как он не любил посмертную магию, особенно после случившегося полгода назад! Да что там не любил – боялся. Легче было в атаку по чистому полю пойти, чем лезть к непроверенным могилам.