Посмертник

Но Порошин чувствовал их, словно болезненные точки на собственном теле. Он чуял, где провёл тонкую охранную линию немецкий маг – хороший маг, ни одного лишнего потока не встревожил, ни в одном заклятии не ошибся. И вздымавшийся вокруг и впереди вражеский оборонительный рубеж он тоже чуял – израненную, перекопанную, утыканную смертоносным железом землю.

Немцы и впрямь окопались основательно, Алёхин был прав. Видно, готовились к отступлению заранее, такие укрепления за день-два не воздвигнешь. За неделю едва воздвигнешь, и то, если работать и днём, и ночью.

Тянулись вокруг замаскированные окопы и ходы сообщения, таились в зелени смертоносные дыры дзотов, где-то дальше первой линии обороны – Порошин чуял – поставлены были противотанковые укрепления: по всем правилам установленные надолбы, заросли колючей проволоки, минные поля… А ещё – протянулись вдоль рубежа магические оборонные линии, едва заметно вибрировали над минными полями рассеивающие поиск заклятия, а над окопами – чары, отводящие пули и снаряды. И Порошин готов был поклясться, что кое-какие из них ставил тот самый маг – или маги – которые накануне поработали на кладбище в Старой Могиле.

У каждого мага есть свой особый «почерк», манера работать, и Порошин узнавал сейчас тех самых «мастеров из Аненербе», о которых ночью упоминала посмертница. Эх, жаль, не догадался расспросить её подробнее! Загляделся…

Порошин потянулся вперёд, дёрнул комвзвода за гимнастёрку. Обострившееся чутьё криком кричало об опасности. Эх, всегда бы так, никаких лишних заклятий не надо, никакой магодиагностики! Вот только голова кружится всё чаще, да начинает ныть где-то за лобной костью, в середине – в том месте, куда прикоснулась зимой некая сущность… Сущность, о которой Порошин старался лишний раз не вспоминать.

-Дальше здесь не пройти, - шёпотом сказал маг. – Мины кругом. Давай обратно…

Алёхин кивнул – он, похоже, увидел достаточно. Бывший охотник, которого комвзвода звал Михалычем, промолчал. Порошин сдал было назад и вдруг остановился. В голове поплыло – он судорожно вцепился в траву.

Звенели над мелкими степными цветами пчёлы, едва слышно шелестела листва, долетала откуда-то с запада далёкая канонада – и гремела копытами стремительно надвигающаяся орда.

Близко они подошли, очень близко – уже можно различить подбитые овчиной шапки, суконные тегиляи, пики с узкими флажками, изредка блещущие в лавине богатые кольчужные рубахи, круглые, изукрашенные басурманскими узорами щиты, притороченные к сёдлам луки.