Марфа Ялгина

Вмиг пропали звёзды, а над западными горами стали клубиться тучи, закрывая вершины. До слуха Мусмала донеслись распевные слова старика: “Сарма! Сарма!” – он взывал к какому–то духу, но Мусмал не знал такого имени в Нижнем мире.

Грохот бубна становился всё сильней. И вот в этот момент все, кто смотрел на вершины закатных гор могли наблюдать сияющий своей синевой просвет неба между зубьями и кромкой туч. И буквально сразу же словно несколько туч отделилось от общей массы и помчались вниз по склону, туда, где река впадала в пролив, отделявший остров от суши.

Старик резко перестал стучать, развернулся в сторону Мусмала и пристально посмотрел на него. Генерал почувствовал, как резко стал крепчать ветер, а одновременно с ним и словно меняться очертания фигуры старика. А ещё менялось его лицо. И тут великан осознал, где он видел это лицо. Сейчас в потоках ветра со склонов западных гор перед ним стоял Улу–тойон! Стоял, простёрши руки к нему, и крича лишь одно слово, взывая к кому–то по имени Сарма.

Мусмал кинулся на брата своего господина, но ураганный ветер сшиб его с ног. Этот же ветер и разметал войской Нижнего мира, которое уже намеревалось броситься на Отца Шаманов. А тот перестал взывать к Сарме и стал хохотать! Ветер же задул с такой силой, что зашевелились камни на стене. С ужасом Мусмал осознал, что угодил в ловушку господина Нижнего мира.

Когда окончательно рассвело, для генерала Эрлик–Хана и его армии всё было кончено. Многие смогли спастись с острова, однако о том, чтобы посвятить его силу своему господину, уже не помышляли.

А Улу–тойон обратился к своей возлюбленной, великой шаманке Сарме, которая этой ночью стала духом–хранителем этого места. Отец шаманов поселил её в долине небольшой реки не другой стороне пролива до острова, который пришедшие сюда позже люди назовут Ольхон. И с тех пор прекрасная черноволосая и белокожая дева оберегает жизнь этого острова от любых посягательств из Нижнего мира. А остров сам отныне был посвящён силам Верхнего мира, как того и пожелал Улу–тойон.

***

Поджарый старичок разлил по чашкам чай из пузатого чайника.

– Так всё же, что именно вам сказал Саша, прежде чем послать сюда? – он сел обратно в плетёное кресло и взглянул на студенток, приехаших к нему.

– Когда именно? – неуверенно задала вопрос Лена, – Позавчера, когда позвонил нам?

– Ну, я догадываюсь, что он мог сказат,. – старичок усмехнулся в седые усы, – Быть может, там даже было что–то непечатное.