Марфа Ялгина

Мусмал видел, что за их спинами стоят духи Верхнего мира, и что именно они схватываются с его солдатами. Но оказать хоть какое–то достойное сопротивление армии из Нижнего мира они не смогли. Даже сила старика и девушки не смогли спасти их от плена. В итоге остров был захвачен, а эти двое были поставлены на колени перед Мусмалом и тем, кто согласился посвятить остров Эрлик–Хану. А сам остров горел.

“Я совсем забыл, что на острове и этот старикашка тоже жил”, – усмехнулся владевший шаманским искусством, – “Ну, что ж.

На краю этого острова есть древняя стена, построенная пришедшим с юга народом. За этой стеной лучшее место для ритуала посвящения. Слушай, Мусмал”, – голос старика больше не был тихим, он рокотал громче огня, пожиравшего деревья вокруг, – “Ритуал пройдёт в самый тёмный час перед рассветом. Старик должен дожить до него, надо отвести его за ту стену и положить в центре каменного круга. Я же удалюсь до этого времени в чум с той женщиной, которую ты мне обещал”.

Мусмал торжествовал, видел, что осталось подождать буквально до рассвета, и его господин снова вернётся в своей былой мощи.

И тогда они вместе смогут торжествовать над трусливым Улу–тойоном!

Старик удалился с черноволосой девушкой в её чум, вокруг которого сейчас расстилалось пепелище. И с захода солнца все слышали, как из этого чума доносились лишь женские крики, переходящие в плач, а затем и в совершенно дикие вопли. В середине ночи, в самый тёмный час, старик вышел из чума, его рубаха, лицо и руки были в крови. Он взял свой бубен и направился к тому месту, где должен был провести ритуал посвящения.

Придя на месте он взглянул на начавший чуть светлеть восток и стал бить в бубен, обходя по движению солнца связанного седобородого старика, которого прислужники Мусмала положили в центре каменного круга.

На востоке небо всё больше светлело, затем подёрнулись золотом вершины западных гор. Старик опустил руки, взглянул наверх в тёмное небо, в котором ещё оставались ночные звёзды. Взглянул и выкрикнул несколько тайных слов, смысл которых не был известен даже Мусмалу, но язык он точно узнал.

Это был тайный язык чёрных шаманов, которым они обращались к духам в своих наиболее серьёзных обрядах.

Старик с силой наступил на грудь связанной жертвы, под его ногой захрустели кости. Затем выкрикнул ещё несколько слов и начал бить в бубен ещё громче, снова обходя по движению солнца распластанное тело.

Ветер совершенно стих, весь мир словно замер. И только небо стало стремительно светлеть.