Марфа Ялгина

– Марфа, да, – знахарка опёрлась на калитку и внимательно разглядывала гостью. Та была явно деревенской, Марфе даже казалось, что она видела уже её.

– Василисой звать меня, – женщина не смотрела на Марфу прямо, постоянно что–то высматривая во дворе за её спиной, – Беда случилась у меня, а ты помочь, говорят, можешь.

– Могу, отчего ж нет. Беда–то какая? – знахарка догадывалась, что её собеседница услышала лай, но не могла понять, откуда он идёт, и теперь очень хотела разобраться во всём этом, но ежели у неё и правда беда…

– Сынок, Ванюша, с хворью сильной слёг, – та наконец–то посмотрела на ту, к кому пришла, – Вроде говорили, что ты с болезнями обучена обращаться.

– Я не врач, академий не заканчивала, – Марфа усмехнулась, – Чем смогу, помогу. Нет, так в Черноруд посылать надо, там сказывали, фельдшер имеется у казаков–то.

Василиса быстро закивала, знахарка жестом показала ждать её и вернулась в дом. Там на мгновение остановилась, затем взяла с полки сумку, с которой ходила лечить кузнецову дочь и вышла к пришедшей.

– Будь дома! – строго сказала она невидимой собаке, которая негромко тявкнула на неё со стороны колодца.

С Байкала дул стылый ветер и было ощущение, что вот–вот начнётся дождь.

***

В комнате, где лежал Иван, было сумрачно и душно, откуда–то несло кислым. Перво–наперво Марфа попросила отворить окно, а затем уже подошла к больному.

– Что с ним? – строго спросила она у девушке, сидевший у изголовья, по виду её можно было предположить, что она его сестра, старшая.

– Жар у него, – произнесла та, косясь на вошедшую вслед за знахаркой в комнату Василису, – Рвёт его постоянно, не ест, почти не пьёт. Да жалуется, что ломит всего.

– Сколько уже болеет?

– Да вот вчера пожаловался, что худо ему, голова болит, да руки отнимаются. Тятя и отправил его с поля домой ещё до захода солнца, помощи–то с такого работника всё равно никакой.

– Помощи всё равно никакой, – пробомортала Марфа, глядя на отрока лет двенадцати, лежавшего перед ней на скомканных простынях. Присела у него, взяла руку, посмотрела на ладонь, потрогала запястье. Затем аккуратно потрогала его за лоб, за лицо, провела ладонью по шее. Ребёнок горел и смотрел на неё отсутствующим взглядом, не выдавая себя никаким звуком, кроме тяжёлого дыхания.

– Что с ним? – встревоженно произнесла Василиса, стоя за плечом знахарки.