Марфа Ялгина

Вместо лиц какие–то чудовищные морды, ноги заканчиваются медвежьими лапами, а на руках длинные острые когти. Эти твари подкрадываются к спящим у костра, крадутся тихо, покачиваются из стороны в сторону, стараясь не шуметь по мшистой земле. В какой–то момент, когда в костре раздаётся треск не до конца прогоревшей ветки, они бросаются на спящих.

И именно в этот момент Марфу разбудил стук колотушки по калитке.

***

– Тётя Марфа! – сын Никодима стоял на улице и звал знахарку, – Тётя Марфа, шаман от Бурхана приехал, тятя тебя просит!

Марфа, накинув платок, вышла в морозное утро.

Заиндевелый мир играл всеми цветами под лучами утреннего солнца, что аж больно было смотреть. У калитки стоял мальчик, которого она вчера видела на никодимовом дворе, сынок его. Судя по яростному лаю с этой стороны, невидимый пёс был по эту сторону ограды и не давал парню даже приблизиться, чтобы ещё раз постучать.

– И тебе доброе утро, – она постаралась быть максимально приветливой, но это не слишком удавалось, так как она буквально недавно была разбужена, – Ещё раз повтори, пожалуйста.

– Так это, буквально только что шаман приехал. Они живут на шаманском мысу, два шамана–то. Вот, приехал один из них, – парень говорил сбивчиво, было видно, что он запыхался, пока бежал сюда, – Как только приехал, так сразу к батьке. А батька уж после этого вышел и сказал бежать до тебя, чтоб ты быстрее тоже к нему шла.

– От Бурхана, значит, – пробормотала знахарка, опершись на калитку, – Скажи отцу, что я только умоюсь, так сразу приду.

Парень кивнул и помчался обратно. Пёс перестал лаять, а Марфа вдохнула полной грудью морозный воздух. “И кто же все эти люди? И зачем же мне всё это счастье?” – вздохнула девушка и направилась к колодцу.

Уже через полчаса она шла по деревенской улице к дому старосты. С собой в сумке она несла оставшиеся два мешочка с целебной травой. Пса пока она решила с собой не брать, оставив на хозяйстве.

А тем временем над Ольхоном разгорался яркий погожий день.

***

– Нужно отпустить её.

Бурхан бессилен помогать человеку, который не в силах жить, – бурят говорил на чистом русском, будто родился с этим языком в голове, на секунду Марфа даже усомнилась в инородчестве говорившего, но голос, голос всё выдавал, – Я смогу лишь облегчить её муки, дав успокоение и сон.

Шаман Бурхана, знахарка и деревенский голова стояли в комнате у постели старушки Акулины. Из раскрытого окна задувал свежий ветер, но Акулина этого не чувствовала.