Марфа Ялгина

И знахарка во сне видела, что этот бурят больше всего разговаривал с казаками, указывая куда–то в сторону.

Затем из дома старосты вышел казацкий священник, перекинулся парой фраз с верховым бурятом, на мгновение наступила тишина, а после конники поехали прочь из деревни, но на пригорке за домом Марфы повернули не в сторону переправы, а куда–то направо.

Затем она увидела, что эти трое приехали уже в темноте к какой–то стене из грубо отесанных камней. Тьма, которая словно залила это место, была какой–то вязкой и тягучей, лунный свет с ясного ночного неба почти не рассеивал мрак.

Шедший впереди останавливается и начинает бить колотушкой в бубен, ритмично бить и что–то напевать. Слова Марфа не может разобрать, но видит, как окружающая бурятов тьма становится более густой. А ещё она видит, как со стены впереди соскальзывает тёмный силуэт, соскальзывает и начинает идти к шаману. Темнота озаряется вспышками ружей, и в этот краткий миг знахарка видит, что к бурятам идёт мертвец с оскаленной пастью.

И тут она просыпается.

***

Из запылённого окна серый свет еле–еле наполнял комнату, было раннее утро. Марфа разлепила глаза и только начала осознавать, где она, и что она тут делает, как в дверь настойчиво постучали. Из пыльного угла под окном зарычали и надсадно залаяли. Знахарка успела спросонья подумать, что если это хозяин, то придётся быстрей убираться отсюда, а то он просил не тревожить покой других, затем встала и открыла дверь.

В полутёмном коридоре стоял раскосый широкоплечий мужчина в монгольском халате – тот же самый, что приходил в дом Марфы самым первым, и самым первым предлагал служить Бурхану. Знахарка кивком головы пригласила войти и отошла к окну, скрестив руки на груди. Невидимый пёс перестал лаять и лишь глухо рычал из своего угла. Мужчина вошёл, чуть согнувшись, чтобы не удариться о притолоку, и прикрыл за собой дверь.

– Что, пришли спрашивать, кто обидел шамана вашего? – хмуро спросила Марфа, рассматривая вошедшего, тот стоял, заложив руки за спину, и казалось, занимал всё пространство от кровати до стены.

– Бурхан не гневается на тебя, – бурят говорил совершенно спокойным голосом, – Ему служат разные люди, но все они прежде остаются людьми, самыми обычными. А каждый человек имеет слабости. Такой слабостью и был страх шамана перед болезнями с Замогоя.