Марфа Ялгина

Каждый раз он ощущал этот всегда стылый ветер, который налетал на него, как только бурят спускался к берегу. Словно бы озеро не хотело допускать его к себе.

Но в этот вечер, когда он со своими людьми, как всегда, сел вокруг костра, ветра не было. Шаман специально сходил проверил – не поверил тишине, разлитой над озером. Вернулся и приказал сходить глянуть Игорю Шапке – тот сходил и вернулся. По возвращению рассказал, что ветра нет вовсе, а вода даже и не колышется, словно не вода это, а железо чёрное. Он даже спустился проверил, не заморозило ли Байкал сила какая колдовская, но нет – вода была мокрой, но недвижимой.

Костёр запалили на привычном месте за пригорком, который скрывал свет от случайных глаз с дороги, что вилась внизу по самому пляжу. Да и с ольхоньего берега тоже если смотреть, то не видно было, как они костёр жгут. А из чащи–то тоже не подберёшься да не углядишь.

– С утра переправляться надо, – глухо произносит наконец Шаман, оглядывая остальных, которые словно нахохлясь сидели вокруг костра и смотрели на него.

– Ну, дык готово всё, – грузный бурят расплылся в улыбке, но быстро её спрятал, – Только ежли эта вся тишина завтра ветер принесёт, плоты потонут.

– Не потонут, тут плыть–то, – отозвался Игорь Шапка, сидевший по другую сторону от костра.

– Не будет завтра ветра, – Шаман медленно поднялся на ноги и посмотрел куда–то вдаль, в темноту лесной чащи, – Мне хозяин сказал

Он молча и также неспешно прошёл от костра к связанным пленникам, положенным под высокой разлапистой сосной.

***

Марфа всё же нашла ночлег в доме паромщика. Пожилой дядька выделил ей койку в одной из комнат и даже не взял плату. Лишь попросил не тревожить покой, а утром оплатить переправу. И даже когда из глубины комнаты услышал приглушённый гав, то не подал виду, а лишь попросил плотнее закрывать дверь.

Марфа шикнула на пса, легла спать и мгновенно провалилась в сон.

Ей снилась тройка верховых бурят, которая проехала через весь Ольхон, в Ялгу. Они остановились у дома Никодима и не спешиваясь стали разговаривать с казаками, которые там тоже были. У двоих всадников были ружья, а одеты они были в обычное русское платье, которое носили промысловики и старатели. А вот у третьего к седлу, кроме сумки, был прицеплен большой узорчатый бубен, а сам он одет был в монгольский кафтан на манер того, в чём приходил шаман Бурхана к Марфе.