Оловянное царство

Грязь под ногами скользила и хлюпала, а царапина на плече начинала нещадно саднить.

– Ты уверен, что мы идем верной дорогой?

– Верной, – коротко отозвался Мирддин. – Я не могу ошибиться.

– Для юнца у тебя многовато спеси.

Он размотал серую грязную тряпку, которой стянул свою рану. К удивлению, та продолжала кровоточить и покраснела. Амброзий дотронулся пальцами до краев – от окровавленной кожи повеяло жаром.

– Наконечник стрелы намазали ядом.

Мирддин с любопытством лекаря рассматривал след от стрелы.

– Но я еще жив, значит, это неплохо?

– Да, но под вечер у тебя будет жар.

– Не в первой. Спасибо тебе.

Он кое-как вернул повязку на место. В голове крутилась мрачная шутка, что руку-то можно и вовсе отрезать – кисти нет уже девять лет, плечо и вовсе отравлено ядом – возле костра такая бы шутка любому понравилась. Ему отчаянно хотелось сказать сыну правду, наконец-то вслух произнести имя его матери, которая жила в его мыслях все девятнадцать лет – «она», только «она», и никогда по имени, чтобы не тревожить память о напрочь убитой юности – затем вернуться в настоящее время, сказать: «Знаешь, ведь у тебя есть кровная тетка возле Стены, еще одна родная душа! Ты нашел не только родного отца, но и сестру своей матери, верил ли ты, когда тебя брали в плен, когда догорал погребальный костер моей давней возлюбленной, что когда-то все может наладиться?» Он мог сказать это сейчас, но слова его не послушались, и он вновь отложил этот разговор на туманное светлое будущее.

– Аврелиан! – сын окликнул его, и Амброзий поспешил следом за ним. Когда он поравнялся с Мирддином, юноша сделал знак рукой вести себя тихо, и указал на что-то возле кустов.

Центурион вгляделся в белесый туман.

– Ну, это труп, – спокойно поведал он сыну. – Он явно мертв, ты можешь не опасаться.

Сын выругался сквозь зубы, и Амброзий почувствовал себя нелепо и глупо.

– Ясное дело, он мертвый, – Мирддин понизил голос до свистящего шепота. Он сел на корточки и пригляделся.

– Это улад, – Амброзий склонился над телом, рассмотрел и рыжеватую бороду, и удар топора на ключице. Простая кольчуга была разрублена и запачкана кровью. Воин был крепким и мускулистым, но от такого удара не застрахован никто. Тот умер быстро. – Вряд ли стоит так удивляться. Сейчас была битва. Он пал. Вот и все.