Оловянное царство

Центуриона пошатывало после болезни, но он был уверен, что добротный кусок жирного мяса справится с этой проблемой.

Килух кивнул и скривился.

– Да, только представь. Шел на поправку, мальчишка сказал, что жар уже не вернётся, а два дня назад заходят – а у того глаза размером с мелкое яблоко и сердце не бьётся. Он многое мог рассказать…

Речь шла о пленном уладе, единственном, кто не попал под мечи и копья войск Утера. Так значит, он мертв. Амброзий нахмурился.

– Очень не кстати. Он мог рассказать, сколько в Коннахте теперь кораблей.

– Теперь, Аврелиан, придется считать по старинке. Галльские купцы расскажут нам, что их было «несметное полчище».

– Этого я и боялся.

Оставалось ещё кое-что.

– Что слышно в итоге о Маркусе?

Килух развел руками в ответ.

– То, что он мертв? Ты сам видел, Аврелиан. Когда тебя потащили к лагерю, Утер с Хенгистом осмотрели два трупа. Первый – мертвый улад. Второй – улад в старой броне легиона. Все было ясно, как день. Наш отряд вырезали подчистую, а трофеи отошли победителям.

Не больно-то они их спасли, – Килух безразлично сплюнул на землю. – Отряда старого Маркуса больше нет. Приграничные деревеньки грабили ибернийцы в нашей броне. Хитрые твари. Вот и все, господин. Но поди, объясни это местным.

Килух был прав. На границе Повиса людей императора теперь не больно-то жаловали. Амброзий был почти что уверен, что от сборщиков податей в последнее время укрывают изрядную долю добра, но в дрязги вступать не спешил.

Верные императору поселения важнее лишнего поросёнка для Вортигерна. А терпение землепашцев было на волоске. Он вспомнил ещё кое-что, что говорил тогда Мирддин.

– Возле первого тела не было крови. Он умер не там.

Килух отмахнулся.

– Товарищ притащил его туда умирать. Подальше от шума битвы. Почем я знаю.

Это было похоже на правду. Двое уладов – а потом они с Мирддином спугнули того, кто остался в живых.

– Не бери в голову, Аврелиан. Мы победили. Сегодня пир.

Твой брат, кстати, спрашивал о тебе.

Амброзий скривился и почувствовал в груди холодок. Ничего хорошего эти новости не сулили.

– За какой радостью? Справиться не сдох ли я тут?

– Ты не поверишь, но нет. Когда ты лежал без сознания, он приходил по пять раз на дню проведать тебя. И велел выпороть бабу-сиделку, которая плохо приглядывала. Визгу-то было…

Предположение о том, что Утер может о нем беспокоиться, казалось нелепым и диким.