Оловянное царство

– самозваному царьку из жалкой дыры!

Три или четыре недели Вортигерн сердцем влюбленного мужа слушал, как ядовитые слухи порочат его брак и смеются над ним. Каждый день его сомнений и подозрений высился один над другим, точно Вавилонская башня, и теперь, покачнувшись, та с диким грохотом, осыпалась вниз, и земля содрогнулась.

– Значит, проваливай! – рявкнул Вортигерн. – Вы, все – убирайтесь отсюда! Если саксы хотят указывать мне в моем доме, значит им здесь не место!

Тут встал и Хенгист. Он был спокойнее брата, но и его лицо исказилось обидой и гневом.

– Это твое последнее слово, хозяин Повиса?

По законам гостеприимства кровопролитие в доме грозило возмездием, но это мало кого волновало. Вот она, жрица Морриган, та, что печется о подобных законах и сыплет проклятиями – но она лишь молчит и хлопает вороньими зенками.

– Последнее, – отозвался Вортигерн. Его губы скривились. – Если первого тебе недостаточно. Убирайтесь отсюда! И знаете, что...

Жалость и смех приводили в ярость мужчин.

Так всегда было. До кровавого тумана перед глазами.

– Прихватите свою сестрицу с собой! Никто не скажет, что Вортигерн из Повиса прибрал к рукам то, что не принадлежало ему.

По залу пронёсся глухой ропот. Затем отдельные голоса стали громче, и далеко не все из них принадлежали людям Хорсы и Хенгиста. Бритты любили свою госпожу, золотую пташку Повиса, она помогала им в крепости, слушала жалобы слуг, была внимательна и мудра – они не жаждали так быстро с ней распрощаться.

Амброзий взглянул на Ровену и тут же отвёл глаза в сторону.

Сейчас, в этом шуме, он ничем не мог ей помочь.

– Муж мой, – она пыталась тронуть его за рукав.

Крича и грязно ругаясь, громко топая тяжёлыми сапогами, саксы покидали дом Вортигерна, и Амброзию все это казалось сном, диким и непонятным.

– Разрази меня гром... – пробормотал Килух и огляделся.

Зал поредел за считанные мгновения, оставшиеся бритты и люди Утера пребывали в смущенном молчании. Вечный союз жалко рассыпался.

Император обернулся к жене.

Она выдержала его взгляд, Амброзий позавидовал этой выдержке. Она должна была сказать ему раньше, сразу после похода – о приставаниях Утера, обо всем. Между женой и мужем не должно быть секретов, за тайны бьют сильнее, чем за неприкрытую ложь. Нелепые слухи, которые она хотела прикрыть подолом своего длинного платья, выросли до размеров дракона.

– Ступай к себе вместе с женщинами.

На лице Ровены промелькнула надежда, но император продолжил.