Оловянное царство

Ему все ещё неймётся вступить в этот красочный хоровод безумных теней и смеха. Запах горелого дерева въедался в кожу и волосы.

Килух исподлобья мрачно взглянул на него и помотал головой.

– Скольких людей берет с собой Утер на Стену?

– Почти всех. Они с Вортигерном решили, что Стена будет сдерживать с севера.

– А если саксы явятся с юга из Кантия?

Амброзий пожал плечами.

– Император говорит, ему хватит сил. Сколько дней прошло?

– Десять.

От Хенгиста с Хорсой ни слуху, ни духу.

Амброзий замолчал и нахмурился. Ни весточки, ни нападения.

Саксы хранили безмолвие, будто не в их вероломные руки потек рекою черный касситерит.

– Значит, голову гонца скоро доставят нам в прогнившей корзине. Это хотя бы будет ответ.

Килух хмыкнул. Амброзий ни разу не спрашивал ибернийца, что тот думает о собственной жизни. О легионе, о Вортигерне, обо всей этой невозможной возне вперемешку с попойками, истерящем водовороте битв и предательств, проносящейся мимо юности и женщин, чьи лица слились в одно, красивое, но доступное.

Килух отлично балансировал на этом канате, но центуриону чудилось в нем что-то от Мирддина. Возможно, все ибернийцы немного такие.

Кто-то тронул Амброзия за плечо. Тот вздрогнул и обернулся. Возле костров было светло, но уже в двух шагах темнота колола глаза. Килух тут же потянулся к мечу.

– Аврелиан?

Амброзий облегчённо вздохнул. Блик от огня пронёсся по лицу незнакомца, и он узнал в нем Мирддина.

– Ты. Что ты здесь делаешь?

Он не видел сына с тех самых пор, как тот выходил его после ранения.

Мирддин пошарил за пазухой и сжал в кулаке мятый пергамент.

– Император просил найти тебя и передать, – юноша вдруг смутился. – Я могу прочитать тебе вслух. Если хочешь.

– Я умею читать.

Амброзий принял послание и попросил Килуха его развернуть. В мигающем свете огня и теней он понял, что оно от братьев Ровены. Амброзий бегло пробежался по корявым строкам. Грубый язык саксов вперемешку с ужасной латынью. Бретвальды обвиняли Вортигерна во лжи и прочих обидах. Призывали беды и гром на головы всех из Повиса, грозились вернуть сестру домой силой, Хорса обещал вырвать гнилой язык Вортигерна и прибить его в Кантии на главных воротах.

В общем-то, это было не ново.

– Чего хотят саксы?

– Вырвать язык императору и прибить его молотком.

– На острове это признак хорошего тона, – ответил Килух. – Что-то ещё?

– Да, – Амброзий с трудом продирался через толщу загадок. Он нарочно пошел в легион, чтобы все было просто, и раз за разом увязал в топком болоте интриг.