Оловянное царство

– Амброзий!

Голос Вортигерна долетел до его слуха, но центурион уже не мог поднять голову. Боль и потеря крови напомнили о себе, он слышал узурпатора поверх тяжелого сна.

– Жду вас в Повисе через неделю. Мои люди уходят завтра.

Повис погребен под слоем земли в оловянной шахте.

– Я и мой брат едем к стене, собака, прочь с дороги, – Утер взял коня Амброзия под уздцы. – Отойди, или обещаю тебе, я распорю тебе глотку.

– Слишком храбрый вояка… – вкрадчиво проговорил солдат-император. – Сейчас я отойду, но поверь – нам будет о чем перемолвиться словом.

Больше Амброзий не слышал ни звука кроме мерного стука копыт, шума дождя и тяжелого дыхания брата. Темнота цвета касситерита наползала на его сознание с затылка и утекала через глазницы. Они выехали на проложенную дорогу.

– Утер, – проговорил он, прежде чем провалиться в оловянную тьму. – Когда мы вернемся, ты отрубишь мне руку?

– Конечно, – раздалось после молчания. – Я же твой брат.

II Разбойники с юга. Глава 1

Мир мчался вперед, как заражённая бешенством старая лошадь.

Весь в мыле, дорожной пыли и пене, он оставался на месте, перебирая копытами все ту же старую грязь. Прошло девять лет. Девять стремительных лет, несколько лун, и в волосах Амброзия появилось три седых волоса. Ушедшая юность его не волновала при Риме, остатки молодости не беспокоили во время междуцарствия и беспорядка. Когда приходит весна, думаешь лишь о размытых дорогах.

Девять лет.

Ровно столько они с Утером живут на стене Адриана, опять в приграничье, опять будто бы в позабытом Риме, который никуда не ушел – но это иллюзия.

Несколько десятков солдат-оборванцев, разграбленная оружейная, пустые амбары – ради этого брат сюда рвался. У Амброзия же отныне выбора не было. Это было ново – по первости многое стало в новинку – и обрубленная рука, и то, что теперь ему приходится слушаться брата.

Амброзий поправил кожаный наруч на правой культе. Болото затянуло его безвозвратно, и не было ничего паршивей холодной весны.

Он как мог запахнул теплый плащ на меху. Левая рука за эти годы сослужила ему добрую службу, последние три года слово "калека" не звучало на улицах.

Последние два – в его голове.

– Доложи моему брату, что по дороге видны три повозки.

Солдат лениво кивнул.

Форт Банна был единственным уцелевшим на старой стене, но и от него осталось немногое. Когда он и Утер впервые пришли сюда, здесь заправлял некто Авл Тиберий, оказавшийся на поверку Гахарисом-бриттом, прирезавшим своего господина и надевшим его дорогую броню.