Оловянное царство

– Даже на тот, почему ты шелудивая псина без чести?

Новый император удивленно на него посмотрел:

– А это когда-то для тебя было тайной?

***

За всю свою долгую жизнь Полу-бритт Амброзий ни разу не был в плену. Он сам брал в плен. Он вызволял из плена. Он видел, что делал с людьми долгий плен у пиктов-друидов. Быт пленника был для него книгой прочитанной, но не прожитой, а потому теперь он терялся в догадках. Он шел по широкому двору вслед за Вортигерном, по высоким ступеням его необъятной крепости, по бесконечным коридорам с тяжелыми сводами и богато убранным залам.

Его не вели в темницу, и это было необъяснимой загадкой. Вторая загадка заключалась в том, что крепость Вортигерна сильно разнилась со стеной Адриана. В форте Банна не было женщин. Не было огромных звериных шкур на широких скамьях. Не было вытканных разноцветными нитями огромных ковров на стенах. Форт Банна был для войны и мужчин.

Крепость Вортигерна была для любого, кто не выступает против него. Откуда-то снизу лестницы до Амброзия донесся смех женщины, запах щелока и мокрой шерсти.

Здесь были прачки, может быть, чьи-то жены и дети. Как Вортигерн сумел все это построить? Хотя как – это Полу-бритту было понятно. Зачем – это был уже вопрос посложнее.

– Садись, – бросил Вортигерн. – Где захочется. Ты, верно, голоден после дороги. Эй там, подавайте еду.

Он грузно опустился во главе стола и громко вздохнул.

– Ты, Полу-бритт, видишь вокруг себя плоды неустанной работы. За девять лет, что мы провели с тобой порознь, я ни разу не мог упрекнуть себя в лени и праздности.

Амброзий ему не ответил. Император хищно оскалился своей собачьей улыбкой.

– Не думай, я не начну тебе плакаться, что жизнь правителя вовсе не мед. По правде сказать, – он небрежно взмахнул руками. – она превосходна. Все, что ты видишь здесь, Полу-бритт. Здесь все мое.

И это звучало не как хвастовство. Амброзий пожал плечами.

– Что ж, ты этого и хотел. Император.

Тот поморщился. Перед ними поставили два блюда с запеченной крольчатиной и две кружки кислого эля.

– Не называй меня императором, – Вортигерн оторвал жирную кроличью ножку. Сок потек ему за рукав. – Император, империя… Знаешь, Полу-бритт, за эти девять лет я успел хорошенько подумать. Зачем мне называть себя императором – их было, да ты помнишь и сам, каждую луну по четыре десятка. Толпа дураков, утопившая себя в бессмысленных распрях за Рим, который был слишком далеким и слишком чужим.