Оловянное царство

Ты думаешь, ваш Флавий Клавдий тогда преуспел? Я слышал, его убили в Иберии[1]. О нет, мой дорогой Полу-бритт, я не какой-то там император. Я царь и властитель этого нового мира. Здесь. На острове. От моря на юге, а со временем – до вашей замерзшей прогнившей Стены. К слову, превосходные кролики, Полу-бритт, почему ты не ешь их?

Амброзий жадно смотрел на блюдо перед собой, но до сих пор не прикоснулся к пище. Есть с врагом – последнее дело, но кто ему теперь больший враг: Вортигерн или Утер? Сподручные Гилдаса, которые пытались его обмануть, или свирепые саксы? У Амброзия Аврелиана наберётся немало врагов, но умирать с голоду он пока не спешил.

Запах жаренного мяса сводил голодного центуриона с ума. Жадной дрожащей рукой он ухватился за кроличью ножку.

Вортигерн улыбнулся.

– Приятно, что ты не хочешь расстроить хозяина дома. Этим ты мне всегда и нравился, Полу-бритт. Знаешь, этой поразительной доброжелательностью… граничащей с полной дуростью. И при этом ты отличный боец. Знаешь, я таких ещё не встречал.

При упоминании о хорошем бойце внутри Амброзия что-то сжалось, и он по-волчьи взглянул на нового властелина. Потом в памяти всплыло недавнее сражение, запах дыма и битвы, грязи и чужой крови – нет, насмехается Вортигерн или же нет – он действительно все ещё прекрасный боец.

– Ты можешь проверить, – ответил он. – Если бы не мой добрый братец, твоему прихвостню саксу было бы о чём рассказать. Видишь ли, те девять лет я не просто скорбел над судьбой.

Вортигерн поджал губы и с интересом взглянул на Амброзия.

Возможно, сегодня его не убьют. Возможно, завтра или через неделю его просто отравят или он долгие годы будет почетным пленником-гостем. Только теперь Амброзий ни на секунду не доверял императору. Ни единому слову, ни клочку фальшивой радушной улыбки.

– Ты верно хочешь спросить меня, почему ты лишился руки?

– Потому что ты псина?

Жаренный кролик был бесподобен, Амброзий бросил на блюдо последнюю косточку.

– Отчасти. Отчасти, потому что я псина, как ты говоришь. Отчасти, потому что мне плевать на многие ваши условности, Полу-бритт.

Понимаешь ли, – Вортигерн откинулся в кресле. – такому, как мне, бесполезно говорить о чести и совести. Честь работает среди равных. Против таких, как я, обычно используют метод топора и дубины – бей, беги и останешься жив. Когда мы, Амброзий, нашли на пустошах ту оловянную шахту… Я был таким. Мне не нужна была честь. Теперь же, – он обвел глазами свой богато украшенный зал. – я царь и властитель.