Оловянное царство

Для начала узнать, что задумал император Повиса.

Он встал и поспешно оделся. Небрежный стук в тяжелую дверь заставил центуриона вздрогнуть, та почти сразу же отворилась, не успел он раскрыть рот. Незваный гость не стал дожидаться ответа.

– Господин уже встал? Господину велели принести таз с водой. И полотенце – для умывания.

На пороге стоял незнакомый юноша. Без тени смущения он прошагал через все покои и с громким стуком опустил таз на стол у окна. Крохотные льдинки выплеснулись за край.

– Господин в состоянии сам подержать полотенце?

Мальчишка очень отличался от того, что привык видеть Амброзий в подобных местах.

Да, для начала слуги молчали. Они прятали взгляд, жались к углам и смотрели на мир сквозь отупляющую пелену. Словно есть их мир и есть мир господ – и никто не суется друг к другу. Но этот – этот казался здесь чужеродным, ошибочным, выпадающим из общей картины. Целиком – от дырявых тонких сапог до худого и серого, с сотней мелких шрамов лица, которое постоянно кривилось усмешкой. Все его манеры кричали о том, что ему никто здесь не ровня. А его, Амброзия Полу-бритта, Вортигерн лишил руки лишь за одно опрометчиво сказанное слово.

В другое время, в его собственном доме за подобную дерзость слуге грозила бы порка, но препираться с людьми Вортигерна сейчас не было времени.

– Держи полотенце, мальчик, – сухо бросил центурион. – И придержи-ка свой длинный язык, иначе тебе его кто-то отрежет.

Юноша поджал тонкие губы.

– Как же была длинна твоя рука, господин, если ты лишился ее.

Неожиданно ярость снова вспыхнула в нем. Насколько же низко он пал, что даже слуги тюремщика над ним насмехаются! Даже…

– Ты раб! – воскликнул он, заметив искривленное тавро на внутренней стороне руки.

Чтобы раб варваров осмелился поднять глаза выше пола?

– Да мне плевать.

Холодные глаза откровенно смеялись над ним.

– Господин будет уже умываться или мне унести?

Здоровой рукой Амброзий выхватил у него полотенце.

– Убирайся, – бросил он.

– Можешь сказать, что я попросил себе другого слугу.

Юноша презрительно скривил губы, и Амброзий понял, что у того на уме. В этом доме, где над каждым дыханием простерлась властная длань Вортигерна, он ровня этому мальчишке-рабу. Какие тут новые слуги.

Дверь за ним хлопнула. Ему тоже со временем придётся научится нести на своей шее так легко ярмо пленника.

Лестничные ступени казались бесконечными, пока он спускался из своей башни во внутренний двор.