Оловянное царство

И оттого, что ведет разговоры столь откровенные со своей госпожой, и оттого, что сидят они на отдалении ото всех, и оттого, что она жена человека, который запросто может убить его, даром, что они сумели найти друг с другом общий язык. Центурион не придерживался древней истины, что все беды – только от женщин, но понемногу начал ей проникаться.

Он откашлялся. Такая гордая женщина, как Ровена, самая благородная из варваров, если дозволено так будет сказать «посланнику Рима», не стала бы хмуриться и бояться по пустякам.

Крохотное мелкое чувство нашептывало ему, что он понимает, о чем она говорит. Утер мог быть лжив и в собственных низменных чувствах. Но зачем?

– Что… что ты хочешь сказать, госпожа? – неловко спросил он. В одном Утер был прав, он давно отвык от общества женщин.

–Если бы Утер действительно питал ко мне страсть, он бы не говорил со мной об этом при всех. Не удерживал бы за руки и за платье, так, чтобы это видели люди императора Вортигерна. Говорил бы тихо, суматошно и быстро, а не так, чтобы мог услышать любой.

Попытался бы удержать меня вдали от костров. Ты мужчина, Аврелиан, скажи мне – разве я не права?

Амброзий почти услышал голос императора в своей голове. «Интересные разговоры ты ведешь с моей женой, Полу-бритт.»

– Наверно, ты права, госпожа, – неловко ответил он и угрюмо посмотрел с холма на долину, где расположились солдаты Утера со стены Адриана. Все было проще, когда он служил центурионом римского легиона. Амброзий рассеянно запустил пальцы в волосы, где уже начинали встречаться седые ломкие нити.

Беды варваров оказались ничуть не проще бед далекого забытого Рима. – Забудь, госпожа, – наконец сказал он. – Утер – ваш давний союзник, – он усмехнулся. – На мою беду и на радость Лодегранса-ублюдка. Утер – брехливая собака, которая лает, но не кусает. Ему нужны деньги и власть ото всех, госпожа – от Вортигерна и от твоих братьев, он вцепится в этот союз всей своей пастью и ни за что не разрушит его. Ты можешь быть уверена, ты под защитой неуемной алчности Утера. И под моей тоже, если тебе интересно.

– Я надеюсь, ты прав.

– Да. Я тоже надеюсь. Но на всякий случай держи при себе нож и служанок, которые умеют быстро бегать и громко визжать.

Ровена молчала. Амброзий понимал ее мысли. Это совсем не то, чего она хотела от жизни, но то, с чем никто не справится кроме нее – и она не жаловалась. Он, Ровена, Уна, мать Мирддина – это было знакомо.

– У тебя есть муж, госпожа, названная дочь и друг.