Оловянное царство

Между ними много недель царил мир, Вортигерн подшучивал над ним, отмахивался от его страхов, обсуждал тонкости игры в оловянное царство – но ни разу не выказывал ярости или злобы.

– Видно, да только толку нет, Полу-бритт, – процедил император. Он медлил, будто подбирая слова, но затем отмахнулся. – Послали к саксам?

Амброзий кивнул.

– К Утеру?

– Ещё нет.

– Так за какой же радостью ты тут стоишь, Полу-бритт?

Центурион не выдержал.

– А ты хочешь стоять после Утера? В собственном доме?

Император ничего не ответил, но Амброзий почувствовал, как вокруг него задрожал воздух от ярости.

– Как скоро мы можем выступить?

– Мои люди почти что готовы. Люди Хенгиста… Я думаю, в полдень мы двинемся в путь.

– Скажи Утеру, чтобы брал побольше людей. Я не раздаю олово даром. Эй, Полу-бритт!

Амброзий задержался у выхода. На мгновение он почувствовал себя Мирддином, собственным сыном, его глаза и слух, сердце будто бы стали зорче, острее, он явственно ощущал присутствие новой скрытой угрозы, и ему хотелось поспешить к другой, открытой и явной.

– У Утера командует войском теперь Лодегранс, – сказал император. – Ты предупредишь брата, все верно, но прежде скажи саксу, чтобы тот поднял всех людей. Так мы быстрее управимся.

Амброзий опешил. Он вспомнил, как расцвел этот сорняк в тени его брата, с какой самодовольной ухмылкой разъезжал Лодегранс в его свите, как поглядывал на Ровену и ее братьев-бретвальд, будто на равных – так, значит, вот до чего дошло дело? – он правая рука Утера, его брата-мерзавца.

– Лодегранс теперь командует людьми со стены Адриана? – выходит сакс занял его, Амброзия, бывшее место. – Я не слышал об этом.

– Я тоже о многом хотел бы не слышать, – перебил император. – Сейчас не время для этого, Полу-бритт. Ступай и сделай наконец-то хоть что-то, как должно.

Амброзий холодно кивнул, не став спрашивать, что творится в голове хозяина оловянного царства.

VI Вороны кладбища. Глава 2

Отбывали спешно. Как и подумал Амброзий, Хенгист, услышав, что тракт к оловянной шахте проходит как раз рядом с войском уладов, тут же выделил целый отряд, остротой мечей превосходящий и Утера, и даже Вортигерна из Повиса.

Долго говорить с Лодегрансом Амброзию не пришлось, чему он был крайне признателен. Когда он заявился в его провонявшую потом и брагой берлогу, сакс оскалился и взялся за меч, на его лице бродила хищная самодовольная улыбка, будто он говорил: «Ну вот, наконец-то. Наконец-то ты сам явился ко мне.