Вопреки богам

Где-то в глубине души она понимала, что поступает безобразно, но гнев брал свое.

– Аль не помнишь? – съязвила Каи, оттесняя девушку к покоям. – Вроде бы ты только ребенка носишь, а это забывчивость не порождает! А ну быстро марш внутрь, упаси Всеблагая тебя от болезней!

Понимая, что старуха просто так не отстанет, Юилиммин понемногу отступала. «Да что же я так и буду позволять собой командовать? – мысли в голове метались, как потревоженные язычки пламени. – Я владычица или девчонка?! Разве можно позволять помыкать собой?» А ноги все продолжали пятиться.

Войдя в помещение, Каи кликнула служанок, чтобы те разожгли огонь в жаровне, а сама принялась готовить какое-то питье.

Юилиммин застыла на краешке своего ложа, глядя, как жрица копается в поясных мешочках, и лихорадочно думала. На ум все время приходили рассказы прислужниц о том, как ее тогда пытались отравить, и о том, что старая жрица знает гораздо больше, чем говорит. Мысли сменяли одна другую, и вот уже стоящая у огня женщина начинает казаться зловещей.

Кто поручится за то, что в том горшке она не варит отраву, чтобы ее, владычицу, уморить? Или лишить силы воли? Заставить подчиняться? Кто сможет поручиться, что она не сговорилась с муженьком и не хочет сделать из нее послушную марионетку?

В каждом движении старой жрицы девушка находила теперь лишь подтверждение своим страшным догадкам. Последние звуки голоса совести в ее голове стихли, не найдя отклика. Вот старуха помешивает варево, вот шепчет наговор-молитву, закрывает горшок темной тряпицей, а в ней, скорее всего, заклятье.

И стоит только Юилиммин отпить этого настоя, как она уже не будет принадлежать себе! А ведь как удобно! Каи получает послушную высшую жрицу и владычицу под свое влияние, Шамунт-аба и его прихвостни теперь легко смогут убедить ее в чем угодно, а наглый Асмаррах получает ее и так желанного им ребенка… А ее просто погребут через несколько месяцев рядом с отцом!

От ужаса девушка вскочила, судорожно хватая ртом ускользающий из легких воздух. К ней в неверном мерцании очага приближалась мерзкая старуха, неся зачарованный отвар! Сердце было готово выскочить из груди.

Юная царица из последних сил оттолкнула от себя сухие сморщенные руки знающей и заорала.

На крик немедленно явились оба стража, безмолвными истуканами стоявшие за дверью: высокий седой с рассеченной левой щекой и коренастый молодой бородач, что всегда дежурил по ночам.

– Она… Она! – Юилиммин, задыхаясь, пятилась от спешно вытирающей с себя горячее питье старухи.