Оратор

Благодарю тебя за столь интересный заказ, работа над ним доставила мне истинную радость! Да будут благословенны твои дни!

– Будь благословен и ты, мастер Демосфен! Признаю, что слава о твоём искусстве вполне заслужена и ничуть не преувеличена, ты действительно один из лучших оружейников Эллады! Я весьма доволен твоей работой. Эти лук и колчан со стрелами просто великолепны! А клинки не только истинный шедевр искусства – они ещё прекрасно сбалансированы и к тому же не менее остры, чем пресловутые шуточки Гермеса! Клянусь, самому Аполлону не стыдно было бы держать в руках такое оружие! – собеседник отца вновь рассмеялся и, внезапно обернувшись, на миг ожог маленького Демосфена взглядом лукаво блестевших глаз цвета утреннего неба…

Всё это происходило очень давно, в те времена, когда у него ещё было детство, а родительский дом казался до краёв наполненным добрыми шутками и весёлым смехом отца.

А теперь его безжизненное, совершенно чужое тело лежит посредине комнаты с вложенным в рот медным оболом[6] для лодочника Харона[7] и медовой лепёшкой в руке для трехголового охранника царства Аида[8].

Заплаканная мать молча стоит рядом с телом отца, окружённая тремя будущими опекунами, которые старательно изображают на своих лицах скорбь. Громко плачет Мелисса, так и не осознавшая ещё до конца всего произошедшего. Рука матери машинально ложится на голову дочери и гладит, и гладит её волосы… В комнате висит еле уловимый сладковато-терпкий запах смерти, смешанный с ароматами благовоний, которыми тело окуривали накануне.

Да, именно тогда его детство закончилось. Окончательно и бесповоротно.

10

– Батал, батал, батал[9]… – слышалось у него за спиной.

Юный Демосфен бежал во всю прыть, на которую только был способен, подхватив полы короткого гиматия, надетого поверх дорийского хитона. Это обидное прозвище, котороё дали ему одноклассники, накрепко закрепилось за ним на весь период его школьного обучения.

Дети могут быть очень злыми и если они заметили в ком-то слабину, а этот кто-то ещё и отличается от них самих, это превосходная причина для травли. В таком случае они быстро объединяются в стаю и загоняют несчастную жертву, ненароком давшую им повод, показав собственную слабость.

На самом же деле вся вина назначенного жертвой ребёнка заключается лишь в том, что он не похож на своих преследователей, и за ним легко можно закрепить статус мишени.