Оратор

Сами же загонщики в это время упиваются чувством вседозволенности, силы и защищённости, которое даёт им принадлежность к стае. Только так они могут почувствовать, что являются частью чего-то большего, чем они сами, и это даёт им пусть мизерную, но власть над более слабым.

Новым поводом для нападок сверстников послужил очередной урок. Престарелый учитель Барнабас попросил учеников подготовить короткий рассказ о герое, на которого они хотели бы стать похожими. Демосфен выбрал своим кумиром Перикла. Он был в восторге от достижений прославленного земляка, снискавшего славу умелого политика и талантливого военачальника.

Но более всего искреннее восхищение у юного Демосфена вызывало мастерство Перикла в качестве оратора, который собственными вдохновенными речами мог легко объединить и направить сознание целого народа. Объединить, направить и вести за собой. Недаром его прозвали Олимпийцем, так как во время своих пламенных выступлений, зрителям казалось, что на гребне внутренней волны Перикл, словно могущественный древний бог, способен был метать вокруг себя громы и молнии.

На следующий день, когда учитель вызвал Демосфена отвечать, мальчику казалось, что он отлично подготовился и без особого труда сможет рассказать всё, что успел узнать о Перикле. С лёгким приятным чувством человека хорошо знающего то, о чём его спрашивают, он начал говорить.

– Перикл был одним из лучших ораторов своего времени, он был, б-б-был… – слова вдруг застряли у него в горле, будто кто-то сжал это горло мёртвой хваткой и теперь из него с трудом вырывались лишь нечленораздельные звуки.

От волнения Демосфен стал заикаться, да столь сильно, что почти ничего не мог произнести. Язык его словно прилип к нёбу. На глазах выступили слёзы. Было невыносимо обидно.

Класс взорвался дружным смехом и улюлюканьем. Со всех сторон слышались лишь издевательства и насмешки:

– Да наш Демосфен, похоже, решил стать оратором!

– Нет, стратегом[10]!

– Ну, Перикла-то он точно перепериклит!

– Это была его лучшая речь, мы в восхищении!

– Батал! Батал, батал…

Демосфен, сгорая от стыда и обиды, выбежал из класса, а вдогонку ему ещё долго неслись злые насмешки мальчишек:

– Батал – заика! Заика! Батал, батал, батал…

Демосфен понимал, что долго так бежать он не сможет и его непременно догонят.

Что будет потом, думать не хотелось. Однажды его так уже догнали – били лениво, от нечего делать. Однако от этой взбучки он приходил в себя не меньше недели.