Так горек мёд

В памяти всплыла мимолётная сцена в Зеркальной галерее, но может ли король всерьёз заинтересоваться ею, Тианой? Глупости! Госпожа Руже, холёная, властная, потрясающе красивая – и она, девчонка из разваливающегося замка Кэрве, чувствующая себя неловко в шелках и кружевах, не знающая, куда деть руки в мешающих с непривычки перчатках. Разве можно их сравнивать? Должно быть Орабель Руже очень любит короля, подумалось Тиане; иначе отчего такая ревность? Сама Тиана не могла бы полюбить старика, но то Тиана, а в принципе любовь не знает границ и возраста.

Вскоре вернулась гофмейстерина Делатур, поспешила к своей госпоже, зашептала что-то на ухо. Принцесса слушала, и всё более мрачным становилось её лицо.

– Что ж, – наконец, вымолвила она тихо, – завтра мы узнаем. А сейчас пригласите даму Омбуа.

Надайн медленно опустилась в кресло, вслед за ней и прочие дамы заняли свои места. Едва слышный гул стоял в гостиной: это дамы переговаривались друг с другом, тихо-тихо, почти не разжимая губ. Было бы странно, если бы это чрезвычайное происшествие тут же позабыли, но принцесса дала понять, что не желает придавать ему особого значения… или не желает обсуждать.

Потому дамам оставалось только шептаться и поглядывать искоса на невольную виновницу переполоха. Тиана же, сидевшая в ряду таких же едва представленных ко двору девиц, позади принцессы со свитой, предпочла молчать. Помимо того, что болтовня может очень навредить планам её родителей (кому нужна болтливая фрейлина?), Тиана не понимала происходящего, её охватила смутная тревога, и беспокойство это подсказывало быть очень, очень осторожной в словах и поведении.

Дочь графа Омбуа оказалась прелестной живой шатенкой, весьма остроумной и приятной в беседе. Её чуть фривольные шутки если и не развеселили общество, то заставили слегка развеяться флёр безумия, оставшийся после визита виконтессы Руже. День её высочества продолжился без неожиданностей вплоть до ужина, после которого Малый двор был отпущен – до утра. Посетив сына на те недолгие полчаса, которые дозволялись строгим этикетом, Надайн удалилась в свою опочивальню.

С принцессой остались лишь госпожа Делатур, камер-фрейлина Соваж и дежурные девушки, которые должны были подготовить Надайн ко сну. Только теперь принцесса могла позволить себе некоторую свободу в речах, но разговор она начала лишь после того, как её раздели, обтёрли губкой(17) с ароматической водой и облачили в ночную рубашку из льняного батиста и бархатный халат.