Так горек мёд

С другой стороны, граф и в самом деле не приносил присягу наследному принцу, и изменой такой заговор покуда не являлся…

Канцлер прошёл к комоду, налил себе ещё молока и, не скрываясь, выпил. Смысла не было скрывать эту слабость, когда герцог знал куда более постыдные его тайны. Бокал стукнул о лакированное дерево, и Перрин Оше обернулся к его светлости.

– Так с чего мы начнём, господин будущий регент?

(26) Оранжерея была придумана именно для выращивания апельсинов, прочие фрукты-овощи, не говоря уж о цветах, в закрытом грунте стали выращивать не сразу.

(27) Смущённый желудок – язва желудка.

(28) Иларинская пшеница – рис, в это время в нашем мире активно выращивался в Милане.

(29) Спанское рагу – олья подрида, рагу из мяса с овощами.

(30) Гороховый бульон – прописывали больным, как легко усвояемое и лечебное блюдо.

Глава 8

Фернан Ламотт получил послание сразу после королевского ужина. Незаметная служанка поджидала виконта в картинной галерее, соединяющей Главное и Восточное крылья дворца.

Выскользнула из-за портьеры, вложила в ладонь запечатанный квадратик гладкой дорогой бумаги и упорхнула куда-то в недра Монкора.

Разумеется, Фернан не сообщил о письме ни отцу, ни матери. В конце концов, любовные свидания – его личное дело, а не семейное, а в послании назначалось именно свидание! Подписи не было, но мелкий почерк, просьба сохранить письмо в тайне… А ещё от бумаги пахло амброй и розами. Определённо, неизвестная дама обладает тонким вкусом – и немалым богатством. Семья Ламотт, к примеру, может позволить себе многое, но аравийские благовония графиня Ламотт бережёт и пользуется ими отнюдь не каждый день, а уж чтобы надушить бумагу…

После удара, который нанесла Фернану предательница Тиана, ему требовался реванш, некое подтверждение, что он привлекателен и неотразим, как прежде, и любовное свидание как раз показалось уместным.

Виконт поспешил в сады Живерни, в один из самых укромных уголков, притаившийся в стороне от излюбленных обитателями Монкора мест. Здесь, неподалёку от можжевелового лабиринта, скрывалась в кустах шиповника мраморная скамья. В письме подробно описывалось, где нужно свернуть с аллеи, какую беседку обогнуть, чтобы увидеть узкую галечную дорожку, выводящую на крохотную лужайку между тем самым шиповником и берегом Эпта. Вот он здесь, ждёт уже четверть часа, и свежий ветер от реки холодит шею.

Фернан нетерпеливо огляделся. Стриженые кусты ухудшали ему обзор, зато наверняка скрывали его самого.