Скиталец: Воробьиные ночи

Морен выругался и подозвал Каена.

— Похоже, местные не захотели ждать и решили сами с тобой разобраться. Нужно торопиться.

— Да, я вижу. — Каен был непривычно серьёзен, и на его лицо легка мрачная тень.

— У тебя есть лошадь? — спросил Морен, скидывая в ящик с сеном бутыльки, наполненные порошками и жидкостями.

— Нет, я обычно беру в наём.

— Если мою лошадь прирежут, я заставлю тебя купить мне новую.

— Я разберусь, попробую поговорить с ними. Не мешай и не высовывайся.

Морен хмыкнул, но возражать не стал.

Наоборот, понадеялся, что Каен выиграет им время. Схватив несколько уже собранных сумок, он выкинул их в окно, к копытам своего коня. Тот недовольно дернул головой и попятился, словно тоже почуял недоброе.

Каен накинул на себя плащ-мантию, спрятал лицо под капюшоном и спустился на ярус ниже. Он посчитал, что так будет оставаться в безопасности и не придётся надрывать глотку, чтобы его услышали. Откинув ногой ловушку, которую ставил на непрошеных гостей, он выглянул в окно и прокричал толпе:

— Что вам нужно? Зачем вы пришли к моему дому?

— Это не твой дом, — ответил ему староста.

— Ты здесь незваный.

Люди вторили ему согласными криками и взмахами сжатых кулаков. Несколько мужиков, кто посмелее, с вёдрами в руках подошли к мельнице и выплеснули на неё и стены дома белёсую, словно разбавленное молоко, воду. Сквозь дым от факелов, Каен уловил кислый запах браги. Происходящее в самом деле принимало дурной оборот. Морен наверху уронил что-то тяжёлое, и перепуганные голуби вспорхнули с крыши.

Люди восприняли это, как очередное колдовство, и многие вскрикнули, показывая на птиц рукой, и отступили. Те, кто в этот момент был у самых стен, побросали вёдра, желая убежать поскорее. И лишь староста остался стоять на месте, не поведя и бровью.

Каен решил воспользоваться суматохой.

— Даю вам последний шанс, не гневайте меня! — прокричал он. — Уходите и никто не пострадает.

— Это моя деревня, ведьмач, — ответил ему староста.

Он кивнул головой на дверь мельницы, и несколько мужиков подпёрли её балками снаружи. — И условия здесь ставлю я.

— В чём мы обвиняете меня?

— Ты принёс с собой беды, с собой и заберёшь их.

— Я не причинил никому вреда!

— А это уже не тебе решать.

Все аргументы Каена разбивались о непоколебимую уверенность старосты. Факелы до сих пор не коснулись деревянных стен лишь потому, что глава поселения не дал такой указ.