Скиталец: Воробьиные ночи

Меньше горилку надо пить и больше дома сидеть, так и гостей незваных не будет.

Мужики, стоявшие за спиной своего приятели, хохотнули. Брослав взбеленился и гаркнул на них:

— Чего ржёте?! Сами же его спаиваете!

Порывом ударил холодный ветер, едва не сбив шляпу с головы Морена. Зашуршали луговая трава и пшеничные колосья, жалобно заскрипели лопасти и доски мельницы. Пока они спорили, ветер пригнал из-за леса тёмные, бурлящие, словно морская пена, тучи, и те заволокли собою небо, разделив его напополам. В считанные минуты скрылось солнце, и тень от облаков накрыла поля и мельницу.

Вот-вот собиралась разразиться гроза — над лесом вспыхивали зарницы, но были они столь далеко, что даже отголоски грома не добирались до них. Мужичьё, прикрывая лицо от ветра, шептались, что всё это не к добру, и тут в окне мельницы появилась фигура.

Укутанный в тёмный плащ человек, скрывавший руки перчатками, а лицо в тени капюшона. Он смотрел на них свысока, и сумрак надвигающейся бури не давал разглядеть его как следует.

Чародей — если, конечно, то был он — обратился к ним, надрывая голос, стараясь перекричать шум ветра:

— Зачем вы потревожили меня?!

Все взоры немедленно обратились к нему. Посеревшие мужики молчали — их смелость и праведный гнев улетучились, стоило тучам сгуститься над головой, а колдуну воочию явиться перед ними. Как бы дружки Синки не шептали ему в спину «Давай же! Ну, чё ты?», он не двигался с места и не открывал рта, оцепенев. Морен не вмешивался — не его это было дело — но с интересом наблюдал, ожидая, чем же всё это закончится.

С очередным порывом ветра, что рвал одежду и тревожил пшеницу, склоняя ту в низком поклоне, Брослав прокричал колдуну:

— Стало быть, твоих это рук дело — Воробьиные ночи?

Он обвёл рукой поле, раскрытой ладонью указывая на небо, словно призывал чародея дать ответ за буйствующую погоду. Тот помолчал немного и в итоге прокричал:

— Не понимаю, о чём ты, старик.

— Какой же я тебе «старик»?

Морен тоже удивился.

Брослав, конечно, не был молод, но «стариком» его мог посчитать разве что ровесник его дочери.

— Коль ты в моём краю поселился, — продолжал староста. — Ты меня уважать и слушаться должен, а коли нет, так убраться отсюда. Пока что я тебя по-доброму гоню.

— Я уйду, когда пожелаю. Не станете докучать мне, так и я вас не трону.

Брослав сощурился и произнёс с угрозой:

— Ты мне ещё условия ставить будешь? Так не пойдёт.

Чародей дал ответ по-своему, без слов.