Берегини. Правильный дар

Но разворачивать пока не стал.

Руди невольно вздрогнул и покосился на злополучный свёрток. Воспоминания о сне всё еще живо стояли у него в памяти.

- Мы что, прямо сейчас будем его вызывать? – спросил он, насколько мог, небрежно. – Или призывать, или как там это называется? Надо что, завернуть ковер, начертить пентаграмму, зажечь свечи? Или…

- Да, да, а еще зарезать тут чёрную курицу, - серьёзно кивнул Егор Петрович, не отрывая взгляда от свёртка, - или невинную деву. Есть у вас знакомые девы?

- Очень смешно, - насупился князь, - по-вашему, мы тут развлекаемся?

- Кому как, - Раскин азартно улыбнулся.

Похоже, ему на самом деле было весело.

- Рудольф Маратович прав, господа, давайте посерьёзнее, - заметил Эраст Львович, хотя и сам не сдержал усмешку, - нет, ничего чертить и никого резать не надо, всё это ерунда. Только прикроем шторы, - он прошёл к окну и плотно задернул занавеси, - от посторонних глаз. И еще обстановка, - он взял с дивана четыре большие сплющенные подушки и разложил их по ковру, образовав что-то вроде кружка, - так нашему гостю будет удобнее.

Вот и всё, пожалуй, мы готовы.

Руди молча наблюдал за его действиями. Савин уже рассказывал ему, с кем им предстоит иметь дело и чего примерно следует ожидать. В общих чертах. Эраст Львович, как всегда, скрытен. Рудольф в который раз с досадой подумал, что вообще-то крайне мало знает о своих «друзьях».

Этот Савин, якобы писатель, на досуге мечтает создать новое общество. На взгляд Рудольфа, весьма сомнительный план. А рыжий одновременно сотрудничает и с полицией и с люционистами.

То есть, Савину-то он помогает, якобы, по-настоящему, а полиции просто для отвода глаз. Так он сказал.

Вот с кем князь вынужден иметь дело! Но, увы, в его положении выбирать союзников не приходится.

- Не очень-то торжественная обстановка, - с усмешкой заметил Раскин, - может, всё-таки, зарежем кого-нибудь, а? Ну, как знаете, - он придвинул кресло к стене, пристроил раму на спинку и, наконец, сдернул ткань.

Руди едва подавил то ли вскрик, то ли вздох.

Хотя, увидел он именно то, что и ожидал, точнее, кого ожидал.

Желтолицый азиатский старик с минуту неподвижно взирал на них. Потом медленно, плавно взялся за край рамы и словно перетек из неё на кресло, а потом на ковёр.

Он беззвучно тряхнул рукавами и еще раз обвёл взглядом всех собравшихся. Блики и тени от ламп делали его лицо совсем живым, совсем настоящим. Руди и не сомневался, что он живой, не призрак, не мираж.

В комнате воцарилась густая тишина.