Призраки руанского замка

Кошон с ужасом представил, как члены капитула один за другим встают со своих мест, произнося всего одно страшное слово: «Не виновна». Не виновна... Не виновна... Не виновна...

Это же конец всей его затеи!

«Подожди ка, - вдруг мелькнула в его затуманенном вином разуме мысль, - ты же уже думал об этом! Когда говорил с ла Фонтеном, когда приходил к нему домой! Что ты тогда думал? Правильно - что этот процесс - испытание, данное тебе богом. Ты, кажется, был готов принять любой его исход».

«Но это было до разговора с этим исчадием ада! - простонал Кошон в ответ на это зов внутреннего голоса.

- С этим духом, будь он трижды проклят! Как может быть такое, что чаянья Господа совпадают с его надеждами?! Как могут они желать одного и того же - спасения и торжества этой девчонки?»

«Ты же просил у Господа знака, - не унимался внутренний голос, - вот он знак. Ты должен отступить! Твои попытки уличить её в ереси не увенчались успехом, судьи - один за другим! - переходят на её сторону. Господь говорит тебе - отступись!»

- Нет, - вслух простонал Кошон, - нет! Этого не может быть! Не может! Я не мог так ошибиться! Черт с ним с проигрышем, с потерей влияния, с крахом - я готов прожить остаток жизни нищим, но я не мог быть столь глуп!

И тут его осенила идея, которая показалась Кошону настолько ослепительной, что он чуть не задохнулся.

Да, без сомнения - то, что у Жанны появляются всё новые и новые сторонники - это знак свыше. Но не о том, что она невиновна, о нет! Это знак ему, Пьеру Кошону, епископу, который получше всех прочих разбирается в нынешней ситуации! Не зря же он поставлен судьей в этом процессе! Ну и что, что он поставил себя сам - не зря же в его диоцезе была пленена эта девушка?! И для исполнения Божьей воли надо не безучастно взирать на происходящие, а влиять на него!

Да! Господь испытывает его, но это не испытание смирения - это испытание его компетенции и умения находить и разить врагов Господа!

Если бы рядом оказался Призрак, то он непременно бы сказал, что психотропные вещества, вроде алкоголя или церковных благовоний, недосып и фанатизм приводят к таким хитро вывернутым логическим рассуждениям, что нормальный человек до них никогда не додумается.

Жан де ла Фонтен, без всякого сомнения, не стал бы язвить, а напротив испугался бы за своего старого друга - рассуждения епископа стояли на такой тонкой грани ереси, что выскажи он их публично, и как бы ему самому не пришлось предстать перед судом.