Приют изгоев

Но забыл о нём настолько прочно, что когда, вернувшись из Столицы, где весьма успешно представил юную жену при Дворе Императора, однажды случайно обнаружил кошель с камнем, до него не сразу дошло, что это за камень и как он попал к нему. А вспомнив, устыдился и решил, что не расстанется с этим кошелем, но негоже держать материнский подарок в нем просто так. Пусть лучше камень, как его… Младший Аркан, вставят в какую-нибудь оправу. Например, в рукоять стилета, подарка Айлидис. «Именно так! ― решил Сегин.

― Лучшего не придумать ― вставить подарок матери в рукоять стилета, подарка жены! И держать на поясе, чтобы при случае она сама увидела, что ее подарок не забыт любящим сыном!»  С этим он и отдал бесполезный, как ему казалось, камень (он был счастлив и ему не нужен был Младший Аркан, чтобы знать, что Айлидис любит его!) ювелиру.

5

Проводив Эйли до возвышения, где сидела Императрица и поблагодарив Ее и Сабика, Сегин вернулся к матери.

Морайя была бледна от злости и растерянности.

— А ну-ка признавайся, мой сын, что ты сделал с Младшим Арканом? — потребовала она с ходу.

— С чем? — не понял Сегин.

— Я подарила тебе волшебный камень, — накаленным голосом сказала она. — Где он?

Сегин вспомнил.

— А! — его лицо приняло виноватое выражение. — Боюсь, я его потерял, матушка.

— Так-то ты относишься к моим подаркам! — с укором произнесла Морайя.

Но в ее голосе не было горечи.

Младший Аркан исполнил свое предназначение.

Он нашел девушку, предназначенную ее сыну судьбой.

Но сын уже был женат ― а девушка оказалась сопливой девчонкой из-за Края Земли.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ - АБРАКСАС

МАГИЯ ВО СНЕ И НА ЯВУ.

1

После двух недель отупляющей жары с востока пришла огромная черная туча и вместе с долгожданным дождем щедро насыпала града. После подсчета убытков староста большого товьярского села Лаиды пошел к хозяину поместья.

Хозяин Лаиды, господин Абраксас принял его, сидя в плетеном кресле на веранде, увитой диким виноградом.

Это был человек лет тридцати, нрава тихого и внешности самой невидной, которого в округе не то чтобы не очень уважали, но, скорее, не замечали, как-то не принимали во внимание. Как и все окрестные помещики, он числился в ополчении, но никому из ополченцев-соседей ни разу не пришло в голову на общем сходе выдвинуть его в полковники, не говоря уж  в генералы.