Приют изгоев

Замечали его порой разве что мамаши засидевшихся девиц, но ни сам он, ни его хозяйство не были настолько привлекательны, чтобы ради них стоило начинать действовать активнее. К тому же и сам он не проявлял встречного интереса. Был он бездетный вдовец, зато дом его так и кишел приживалками - незамужними или вдовыми тетушками или кузинами то ли его, то ли его покойной жены.

- Господин, - начал староста, комкая в руках шапку, - меня общество к вам с просьбой прислало.

- Что такое? - лениво спросил Абраксас.

- Так ведь град побил и сады, и огороды, - сказал староста.

- Уж не знаю, что и соберем. А на поле все легло и не встает. Перепахивать надо да сеять по новому...

Все это Абраксас знал и без него. Староста мог бы и не распространяться о крестьянских бедах.

- Ясно-ясно, - лениво оборвал его Абраксас. - А ко мне зачем явился?

- Так ведь... У вас вроде семенной горох оставался. Не дадите ли в долг? Может, успеет вызреть до осени.

Староста из под густых бровей поглядывал на хозяина и все теребил и теребил свою шапку.

Общество, как водится, прибеднялось. И всходов после побоя осталось не так чтобы совсем мало, да и сами крестьяне не так уж были бедны, чтобы не иметь возможности прикупить семян на стороне. Голодать, словом, зимой не придется, но вот как же не воспользоваться случаем да не выжалить у помещика побольше... Все это Абраксас, конечно же, понимал, и потому ответил с прохладнцей:

- Ты шапку-то не ломай, пригодиться еще... Значит так. В долг я вам не дам. Знаю я, как вы отдаете долги.

Хотите - покупайте. - Он назвал цену.

Цена была вполне терпима, но крестьянин не мог просто так на нее согласиться.

- Помилуй, батюшка, да у нас и денег-то таких нет, - жалостно запротестовал он.

Абраксас поморщился:

- Лесок строевой зимой продали? По весне путина хорошая была? Что же вы прибедняетесь. Покупайте, цена божеская.

Староста потоптался:

- Надо с обществом посоветоваться.

- Ну-ну, советуйся...

Староста ушел. Абраксас хмуро смотрел ему в спину. "Голодать зимой не будем, - думал он, - но и шиковать не придется.

А по осени кузину замуж выдавать. Приданое, подарок жениху, то, се... расходы... Вот и приходиться мудрить, мельтешить, мелочиться..."

Абраксас встал, постоял, покачиваясь на носках, задумчиво глядя на сад. Делать нечего, придется ехать в город. Он прошел в комнату, которую принято было именовать кабинетом, но которая большею частью стояла запертой, открыл книжный шкаф и вынул пухлый том в сафьяновом переплете.