Приют изгоев

Батен решил, что это страховочный леер, служивший, чтобы проходящие по тропе не свалились в пропасть, которая на его счастье лишь угадывалась внизу, но видна не была. Батена так и тянуло заглянуть туда, за край площадки, но он не рискнул. Зато оба золотаря преспокойно уселись на самый край, свесив ноги во тьму, и покуривали коротенькие трубки, ведя неспешный разговор о своем. Батен почти не прислушивался к нему. Несмотря на свежий ветерок и то, что он таки просто насмерть вцепился в скользкие перильца-леера, его едва не подташнивало и покачивало, словно на лодке.

― Что, страшновато с непривычки? ― обернувшись к нему, сказал Грус.

― Да нет, ничего, ― выдавил из себя Батен.

― Ты, парень, не стесняйся, держись, если что, покрепче за землю, ― ободрил его Грус.

А Волантис прибавил:

― Не бери с нас пример. Нам можно, а тебе пока не стоит.

― Вы думаете, что я должен начинать… привыкать? ― спросил Батен, уловив интонацию золотаря.

― А ты как полагаешь? ― вопросом на вопрос ответил тот. ― Не собираешься же ты возвращаться наверх? Нет, милый, ничего у тебя не выйдет, забудь.

Туда, ― он потыкал трубкой тьму у себя над головой, ― тебе больше пути нет. Ты, парень, теперь такой же рыбоед, как и мы. Так что, хочешь ― не хочешь, а привыкать придется.

«А в самом деле, что мне там, наверху? ― подумал Батен с горечью. ― Что связывает меня с Империей?»

Дом? Так он туда никогда не попадет из своей ссылки; есть, конечно, надежда, но слишком слабая, что будет когда-нибудь амнистия, или его помилуют за какие-нибудь заслуги.

Но, скорее всего, прибыть в родной Шеат ему предстоит в деревянном мундире без знаков различия; если, конечно, просто не закопают где-нибудь тут же. Жены у него тоже, можно сказать, нет… или скоро не будет. И детей, слава Небесам, не привелось родить... А все остальные-прочие ― родня, сослуживцы, знакомцы ― просто не в счет. Так что? Долг и долги? Но с долгами он рассчитался, а свой главный долг исполнял честно и достойно, так что тут ему стыдиться было нечего.

Вот и получается, что куда ни кинь ― ничего его с прежней жизнью не связывает.

Значит, надо начинать новую. Вопрос: как?  

― Наверное, вы правы, ― произнес наконец Батен. ― Но как мне это сделать?

― Вот это, парень, другой разговор! ― одобрительно сказал Волантис. Он ловко поднялся на ноги, хрустко потянулся могучим телом и, выбив трубку о вбитый в стену колышек, сунул ее и кисет куда-то под свою белую рубаху. ― Это-то мы завтра с утречка и обсудим.