Приют изгоев

Мама Корви продолжила: ― Ладно, Небо тебе судья. Кормильцы вот наши за тебя слово замолвили, а я им верить привыкла.

Грус, услышав эти слова, заулыбался; Волантис хмыкнул. А мама Корви покосилась на них и прибавила строго:

― Правда, не всему и не всегда… Так вот. Сделаем как. Я тебя оставлю у себя. Поживешь, осмотришься. И мы тоже к тебе присмотримся. А как дальше быть ― тут от тебя все зависеть будет. Приглянешься, отправлю тебя на ушки с доброй рекомендацией… Ты про ушки знаешь? — перебила она сама себя; Батен кивнул.

― Тогда понимаешь, о чем я. А нет ― сдам тебя кому следует, пусть с тобой внизу сами разбираются. Не обессудь, милок, но нам своих забот хватает, кроме как со свалившимися сверху молодцами разбираться. Вот вдруг ты имперский шпион? Или, того хуже, душегуб? Или еще чего… Не похож ты на душегуба, правда, но кто вас, имперцев, знает... Вот такое будет мое решение, ― закончила она. ― Подходит тебе?

Батен в третий раз пожал плечами.

― У меня нет выбора, ― ответил он.

― Я вас понимаю. Надеюсь, что смогу быть чем-то полезен, хотя ничего, в общем-то, не умею. И постараюсь развеять ваши сомнения, на счет себя.

― А ты, голубчик, не старайся, ты просто живи, а кто ты есть, я сама разберусь. ― Она хлопнула по столешнице ладонью, словно ставя точку в разговоре. ― Значит, так и порешили. Сейчас вам всем троим поесть принесут, ― обратилась она ко всем, ― а там и банька поспеет.

― Банька ― это здорово! ― весело сказал Волантис, потирая руки.

***

Вечер наступил почти мгновенно и, как почти все здесь, выглядело это странно. Солнце едва скрылось за краем Стены ― и вот поселок уже погружен в густеющую на глазах темноту, в то время Океан и Отмели внизу, и небо вверху по прежнему остаются светлыми и ясными. Если долго смотреть вниз, то можно было отчетливо видеть, как быстро, буквально на глазах, движется, наползая сначала на Отмели, а потом все дальше уходя в Океан, тень. А если внимательно смотреть на небо, то по мере того, как тень подползает к горизонту, можно видеть, как в густеющей синеве начинают зажигаться звезды.

Батен смотрел именно на проявляющиеся в небе звезды. Он лежал в гамаке на той самой веранде, где не так давно они вели беседу с мамой Корви, одетый в такие же, как у всех здесь белые короткие штаны и длинную рубаху, укрывшись легкими одеялами, и впервые со времени своего появления тут по-настоящему отдыхал.