Остров жизни

Взяв у матери зависшую над котелком тарелку, Банне, промокший до нитки и даже не подумавший снять отсыревшую войлочную шляпу с опустившимися палями, разом забросил в рот несколько ложек горячей кашицы. Лицо его не было живым, и, хотя и принадлежало человеку, но не всем известному Банне. Молния.

Проследив за тем, как очередная парящая и пахнущая варёным кабачком ложка исчезает в бездонной пасти, Ивес сглотнул:

– Ну и что случилось?

Банне поднял взгляд. Глаза чёрные, с синеватыми глубокими дугами. Нагрянувший с опозданием, но как будто разбухший за это время, гром заставил слюду дребезжать и ходить в пазах.

– Пап, ты… ведь загнал кур сегодня?

– Что? Ты ещё спроси, мыл ли я руки сегодня. Какое число и год. Идёт ли сейчас дождь! Давай уже, что там такого?!

– Ты скоро станешь дедушкой, – сухо и с надрывом выдал Банне и тут же опустил взгляд. – Мы с Дезири ведь займём вашу комнату?

Зое выдохнула. Ну что ж, это должно было рано или поздно случится. Она это знала, без сомнений знала и мать, но вот отец…

Выпав медный ковш звякнул об половицу.

Короткие и полные пальцы женщины сцепились в замок напротив груди.

– Твою да через телегу... – Сглотнув, Ивес понимающе кивнул: – Знаешь, а пошёл ка ты вон.

Поражённый переменами в интонации, Банне даже не сразу осознал, что конкретно ему сказали:

– В каком смысл?...

– Да в прямом. Вон, я сказал! Пошёл к суженной своей!

– Пап!

– Что?!

– Ивес!

Наткнувшись на взгляд жены, хозяин дома несколько притух. Нервно взлохматив затылок, Ивес скрестил руки.

Отвернулся.

Гай кивнул, демонстрируя одобрение:

– Всё верно.

А вот это уже было лишним. Фраза стала той песчинкой, что переполнила чашу терпения. Ударив ладонями по столешнице, мужчина резко поднялся. Взгляд его был дик, а шерсть на загривке стояла дыбом.

– Твою да, ты-то куда лезешь! Всякие городские на хребте моём сидеть будут, да ещё и жизни учить?! Да ты…

– Ивес!

Сдержался. Глава семейства побурел лицом, пробурчал что-то, но сдержался.

Сверкнула молния, и в её холодном свете профиль Гая показался худым, сумрачным и задумчивым. На беду, бывший оруженосец воспринял эти слова куда серьёзнее, чем показалось прочим.

[1] Даже успела затосковать по осени, когда была под домашним арестом. Да, вот это было время! Отец так выдыхался, что на то, чтобы командовать, у Ивеса не оставалось ни сил, ни желания, ни что куда важнее времени.

[2] Кому-то ведь нужно подниматься засветло на выпас.