Подобна свету

Не предложить ли лесному еще какой выгодный обмен? Одежду, оружие? Всё на виду, отдай, – сразу приметят острым взглядом родичи, расспрашивать не станут, что да где, но без издёвки скажут, что не уберёг нужную вещь.

«Рассказать, что с лесным сошёлся? – Лихорадочно думал Гуснар. – Нет. Это каждый тогда за лепешку или пряник шкуру любую получит. Ну, нет. Мне судьба улыбнулась, моя и выгода от того!».

Объяснять, что хочет северянин, долго не пришлось. Ур на удивление оказался сообразительным. Сговорились через два дня встретиться на этом же месте.

Так завязалась у Гуснара и Ура «дружба». Встречались нечасто, два-три раза в год. За пряники и лепешки Гуснар получал тушки белок, лисиц и рыси. Ур учился речи северян, был открытым и нежадным. Гуснар же торговался за каждую лепешку и каждый раз ждал от лесного подвоха.

Расспрашивая Ура о сородичах, он вскоре понял, что лесной люд не такой уж дикий и страшный. Лес допускает до своих тайн сильных и жестоких. Лесным, чтобы выжить, приходилось быть таковыми, и неспроста у них не было постоянных жен.

Смертность среди них побольше, чем у северян, – то зверь задерет, то угодишь в яму Кикиморы. В лютые морозы иной раз целыми семьями умирали, или приключалась страшная болезнь: живот сведет, и вскоре горлом пойдет кровь, и всё – нет человека. И чтобы ребенок не остался без присмотра, воспитывают детей сообща, а чтобы женщины больше рожали, их каждый год ублажает новый муж. Бывает и другое: лесная – в силе ещё, a мужа убили. Зачем же пустой ходить?

«Что ж?! – думал Гуснар. – Я б на такую вольготную жизнь тоже согласился. Каждый год новая. Так всех северянок опробуешь, и за приплод ответа нет. Красота!».

Приметил он, что у Ура ладные портки и рубаха из тонкой кожи, – лесные жёны в деле обработки шкур, видно, мастерицы, захотелось Гуснару в таком же наряде щегольнуть перед северянами. Обдумывал, обдумывал, как исхитриться рубаху и портки примерить, и решил окольными путями пойти.

В укромном месте вырыл землянку, утеплил и устроил хранилище для шкур.

Уру предложил обмен: он – шкуру белки, Гуснар ему – гречихи кулёк, – пусть его жена сама лепешки печёт. Как? Он скажет.

Тайник за весну не сильно заполнился, – всё ж из дома не вынесешь. Как снег лёг, поехал в дальнее селение. Родичам словом не обмолвился, куда и зачем. Вернулся с двумя мешками гречихи. Куда крупа вскорости делась, опять ни слова. А спросить никто из родственников так и не решился.