Подобна свету

«С головой любое дело можно провернуть!» – думал Гуснар, подсчитывая прибыль от торговли.

Так бы вскоре и натянул тонкокожаные портки на себя, но случилось непредвиденное. Две весны назад Ур стал началоводцем лесных. Как глава всего племени захотел обмен вести обширный, для всего своего люда. Ему бы выйти из леса и рассказать совету о своей задумке, речь-то уже хорошо знал, но то ли решительности не хватило, то ли понадеялся на Гуснара.

«Только-только начал в люди выбиваться, так на тебе! Что ж получается? Ур сговорится со старцами, им шкуры пойдут, a я с носом останусь?» – кипело всё в Гуснаре.

Пришлось доверчивого вождя, как малое дитя, за нос водить, каждый раз находя отговорки: то началоводец северянский заболел, то уехал. Когда стало вовсе трудно выкручиваться, возьми и скажи, чего и сам не ожидал:

– Глава северянский не хочет с тобой, Ур, встречаться, хоть ты и началоводец целого народа. Ниже чести для него вести переговоры с тобой.

Побледнел Ур, глаза в сторону отвел и так долго стоял, потом твердо сказал:

– Не хочет сам, пусть кого пришлет.

– Уже прислал, – удача в руки Гуснара опять шла. – Вождь поручил мне с тобой переговоры вести.

– Хорошо, – вроде как обрадовался Ур.

Умел бы Гуснар понимать чужие мысли, то остерегся бы на такой обман идти. Ур улыбался, а сам думал: «Дай получить лепешек, пряников, полотна, для жен бус разноцветных, – там посмотрим, у кого честь выше. Обида, что? У неё срока нет, можно и погодить с местью».

Теперь Гуснар вроде бы от всех северян переговоры вел с лесным.

Изворачивался, как мог, и каждый раз, собираясь в лес, словно на Смородину-речку готовился. Боялся Ура, но больше своих: «Если прознают родичи о такой хитрости, не сносить головы». Мог, конечно, и отказаться. Не пойти в назначенное время в тайное место. Лесной где его будет искать? Но жадность кого хочешь съест, – сначала до потрохов, потом и всего целиком.

Ур же предлагал меха, кожи тонкие, – хоть сейчас рубаху шей, взамен же требовал лошадей, оружия, но, главное, зерна и таких странных деревянных приспособлений, в которые зерно засыпаешь, a из них мука потом выходит.

От предложенного Гуснар не отказывался, все принимал и, чтобы скрыть своё вероломство, шкуры закапывал десятками. Иной раз плакал, что пропадает добро, но другого выхода не видел. Взамен что-то выполнял, что-то обещался только выполнить. И так он в конце концов увяз, что похлеще ямы Кикиморы будет.

* * *

И вот случилась новая напасть.